Одна из фундаментальных проблем, с которыми имеет дело Россия в отношениях со странами бывшего СССР, – всеобщая уверенность в том, что она имеет перед соседями какие-то особые обязательства в части того, как трактовать их поведение, а также на него реагировать. И хотя выбор внешнеполитического пути Республики Армения – это суверенное дело ее народа и руководства, было бы странно думать, что Россия не обладает правом реагировать на этот выбор исключительно по своему усмотрению.

И здесь у нее нет ровно никаких ограничителей или внешних принуждающих факторов – только собственные соображения, которые будут сделаны, исходя из рациональной оценки текущего момента. Возможно, что возникшая вокруг выборов в Армении коллизия, а также дискуссия о «европейском выборе» этой республики, представляют собой повод напомнить друзьям и соседям России, что ее права ничем не отличаются от тех, которым располагают они. И, вероятно, даже их превосходят, поскольку именно на России лежит намного большая ответственность за развитие и безопасность во всей Большой Евразии и мире.

Оговоримся сразу, реакция России на результаты выборов в армянский парламент и дальнейшие шаги правительства в Ереване совсем не обязательно должна быть основана на эмоциях или желании «любой ценой» удержать республику в сфере своего влияния. В конце концов, российская внешняя политика, как писал 80 лет назад весьма неглупый наш противник Джордж Кеннан, «не является ни схематичной, ни авантюристической. Она не следует жестко установленным планам и не рискует без необ­ходимости».

Поэтому, рассуждая о том, какой может быть стратегия применительно к Армении, да и ко всем соседям по периметру российских границ, представляется возможным допустить несколько не исключающих друг друга возможностей.

Во-первых, Россия совершенно не обязана признавать результаты выборов в соседней стране только потому, что на этом настаивает действующее там правительство или провозгласившая свою победу политическая сила. Как показывает опыт отношений с Грузией, вполне здоровые торгово-экономические связи возможны даже при отсутствии дипломатических отношений, не говоря уже о признании официальных результатов народного волеизъявления. Тем более если они энергично оспариваются местными политическими силами, что, видимо, мы будем наблюдать в ближайшее время в Армении.

Во-вторых, Россия может применять меры экономического воздействия в отношении кого угодно, исходя из собственной оценки потенциального вреда от поведения другого государства, а не того, что его руководство хочет Москве внушить. Поэтому в случае с Арменией дело не в том, когда «курс на Европу» нанесет ущерб российским интересам или единству общего экономического пространства Евразийского союза. Основанием для действий может быть то, что Москва считает такой вред вероятным в принципе – этого уже достаточно.

В-третьих, соседи России, особенно наиболее близкие к нам друзья и союзники, любят аргументированно говорить о многовекторности своей внешней политики. Однако они, по целому ряду причин, часто упускают из виду, что политика самой России также является многовекторной, допускающей сотрудничество со всеми, кто не стремится причинить ей вред.

За последние четыре года у нас не было возможности услышать от кого-либо из соседей России, что он торгует с Москвой, несмотря на санкции Запада, руководствуясь желанием просто оказать ей помощь. Напротив, слово «прагматизм» стало уже центральным во всей внешнеполитической риторике наших друзей и союзников по СНГ. А это значит, что им выгодно сотрудничать с Россией, а она, в свою очередь, просто так никому ничего не должна.

В-четвертых, определяя приоритеты сотрудничества с любыми странами мира, Россия может исходить из собственных представлений о том, что является для нее самым важным. Соседи России живут во власти собственных представлений и интеллектуальных конструкций, но никто не обязан принимать их в качестве основы для диалога.

Сколько бы мы ни обсуждали с государствами Центральной Азии развитие экономики, все в России понимают, что главный приоритет на этом направлении – именно вопросы безопасности. Просто потому, что у нас есть опыт, когда в январе 2022 года Россия спасла от краха казахстанскую государственность, а раньше мы видели исламистские восстания в Ферганской долине.

Не нужно скрывать от партнеров России, что экономика – это важно, даже очень, она приносит нам большую пользу и имеет серьезные перспективы, но на первом месте стоит все равно безопасность. В том числе потому, что Россия – это наиболее обеспеченная собственными ресурсами страна в Евразии, что позволяет ей меньше думать о выгоде, а больше – о том, как эти ресурсы сохранить в своих руках. Вопрос о безопасности российской территории является важнейшим и там, где речь идет об отношениях наших соседей с крупными третьими странами вроде США или отдельных европейских государств.

И, наконец, ничего из сказанного выше не предполагает, что Россия должна якобы определиться со своей стратегией в отношении соседей. Стратегия России – это, на самом деле, не иметь вообще никакой стратегии. И, как знают все мало-мальски знакомые с национальной внешнеполитической историей, действовать всегда исходя из текущих интересов. Потому что они все, в конечном итоге, замыкаются на стратегическую задачу выживания многонациональной российской нации.

Эти интересы должны быть реализованы, даже если для их достижения на тактическом уровне необходимо вести диалог с трамвайными хамами из первой части известного фильма «Брат». В сущности, все наши внешнеполитические партнеры – это только средства обеспечения безопасности российской территории и достижения национальных целей развития. Не более того, и единственное исключение – Белоруссия, с которой Россию связывает договор о Союзном государстве.

https://vz.ru/opinions/2026/6/9/1425863.html