Коалиция общественных экологических организаций Центральной Азии направила в профильные ведомства пяти государств региона пакет рекомендаций, предупреждая: форсированное строительство объектов возобновляемой энергетики наносит местным экосистемам ущерб, который со временем способен превысить климатический выигрыш от перехода на зеленую генерацию. Документ, доработанный по итогам недавнего Регионального экологического саммита в Астане, адресован министерствам энергетики и экологии, международным банкам развития и ряду межправительственных структур.

По темпам ввода ветровых (ВЭС), солнечных (СЭС) и гидроэлектростанций (ГЭС) одно из лидирующих мест в регионе занимает Казахстан: зеленая генерация должна заместить уголь, нефть и газ, а в перспективе обеспечить производство водорода. Проблема, на которую указывают экологи, в другом – проекты ВИЭ, формально считающиеся экологичными, на практике разрушают среду обитания редких видов птиц.

Нагляднее всего такое разрушительное воздействие проявляется в ветроэнергетике. Казахстан и соседние страны расположены на одном из главных миграционных коридоров птиц Евразии. Через хребет Каратау, где функционируют Жанатасская и Шокпарская ветроэлектростанции, ежегодно мигрируют более 36 тыс. редких орлов. По расчетам орнитологов, основанным на данных телеметрии, в период с 2011 по 2021 год на каждую ветровую станцию в среднем приходилась гибель 34 птиц ежегодно. Таким образом, две ветроэлектростанции совместно уносят жизни от 85 до 95 орлов в год. Исследователи описывают эффект «экологической ловушки»: гнездовые участки в радиусе воздействия ветроэлектростанций используются десятилетиями, и освободившиеся места занимают новые особи, которые неизбежно гибнут вслед за предшественниками.

«Ветроэлектростанции, размещенные без учета орнитологических данных, становятся ловушками для мигрирующих видов, – подчеркивает Тиль Дитрих из Карагандинского областного экологического музея. – Технические решения по минимизации воздействия существуют, но работают только тогда, когда правильное размещение ВЭС закреплено как обязательное требование государства, а не как благое пожелание».

Самый крупный из вызывающих сейчас споры проектов – Hyrasia One компании Svevind Energy на плато Устюрт: свыше 5 тыс. ветровых турбин и десятки миллионов солнечных панелей при инвестициях порядка 50 млрд евро. Площадка примыкает к Устюртскому заповеднику и угрожает популяциям джейрана и устюртского ариала, и без того находящимся на критически низком уровне. Расположенные рядом заливы Кендырлы и Каракол собирают свыше 20 тыс. водоплавающих птиц и отвечают критериям Рамсарской конвенции. Да, солнечные электростанции воздействуют на природу слабее, чем ВЭС, но и они несут риски: сопутствующие СЭС линии электропередачи и дороги опасны для птиц и зверей, ограждения отрезают пути крупных копытных, а доступ в прежде глухие районы облегчает работу браконьерам.

В гидроэнергетике наблюдается схожая картина. В Балхаш-Алакольском бассейне, где в 2000 году насчитывалось менее 10 плотин, к 2026 году построено или строится около 50 ГЭС, еще 45 гидроэлектростанций заявлено – почти на всех горных реках. Каждая плотина дробит речную сеть, меняет сток воды и наносов и становится непреодолимым барьером для рыб; значение имеет не столько число плотин, сколько их расположение в бассейне. Под угрозой эндемичные виды, которых нет больше нигде: балхашская маринка, балхашский окунь, среднеазиатская выдра, семиреченский лягушкозуб. На реке Или Капшагайский гидроузел срезает весенний паводок, от которого зависят пойменные тугаи и нерестилища. На реке Кора в Джунгарском Алатау каскад Коринских ГЭС уже кардинально изменил долину, которая когда-то была местообитанием снежного барса.

Директор общественного фонда «Центр изучения и сохранения биоразнообразия» Нурлан Онгарбаев видит причину сложившейся конфронтации между ВИЭ и природой в разрыве между двумя направлениями государственной политики профильных министерств и ведомств: «Сегодня климатическая повестка и повестка сохранения биоразнообразия в большинстве стран региона существуют параллельно, не пересекаясь на уровне планирования. Совместить энергетический переход с охраной природы вполне реально, но для этого нужны не новые цели, а изменение порядка принятия решений».

Разрыв заметен и в документах. В Стратегии углеродной нейтральности Казахстана до 2060 года и в определяемом на национальном уровне вкладе до 2035 года сохранение экосистем почти не упоминается, тогда как Парижское соглашение и Куньминско-Монреальская рамочная программа в области биоразнообразия прямо связывают охрану природы с климатическими целями. Утрата биоразнообразия, по логике коалиции, сама по себе создает долгосрочный климатический риск, который пока никем не учитывается. Оценки воздействия на окружающую среду, добавляют экологи, нередко строятся на экспертных догадках вместо расчетных моделей и не проходят независимой проверки.

Чтобы снять противоречие, экологическая коалиция предлагает проводить стратегическую экологическую оценку инфраструктуры энергоперехода до ее утверждения, учитывать суммарное воздействие всех объектов ВИЭ, отдавать под новые станции уже нарушенные промышленные земли и исключать из аукционов проекты возобновляемой энергетики на особо охраняемых природных территориях и наиболее ценных для биоразнообразия участках. Для всех без исключения проектов ВИЭ предлагается ввести обязательный контроль за воздействием на природу и независимый аудит экологических оценок, для речных экосистем – взять под охрану последние свободно текущие реки и установить нормы пропусков из водохранилищ.

https://www.ng.ru/vision/2026-06-09/5_9513_energy.html