В конце января 2025 года в Афганистане произошли события, которые эксперты называют "тихим переворотом". Исполняющий обязанности министра внутренних дел Сираджуддин Хаккани, вернувшись в Кабул после 13-дневного отсутствия, начал чистку правительства, отстранив сторонников эмира Хайбатуллы Ахундзады. Последний, по данным источников, сбежал и скрылся в секретном убежище после получения ордера на арест от МУС.

Новый переворот в Афганистане прошел без хаоса 2021 года, когда талибы* рвались к власти. На этот раз и.о. министра Сираджуддин Хаккани, глава одноименной сети, сместил сторонников эмира Хайбатуллы Ахундзады, углубив раскол. Приказы лидера игнорируются, а его люди в МВД разоружены. Ситуация пахнет порохом: США спустя три с половиной года после бегства из Кабула вновь заговорили с талибами*.

По данным источников, в Дохе уже обсуждали размещение американской базы - логичное продолжение секретных договоренностей 2020 года. Но теперь Вашингтон играет на расколах: администрация Трампа требует контроля над "линией Дюранда" в обмен на военное присутствие. Ирония в том, что еще вчера делегации талибов*, мечтающих о выходе из списка террористов, блистали на форумах в России. Что происходит в мятежной республике и грозит ли волна афганского террора России? "Точка" обсудила это с российским политиком, историком Дарьей Митиной.

"Начнем с того, что Ахундзада не убежал - он растворился в пространстве. Это может означать что угодно: его гибель, временное затаивание или попытку сохранить влияние. Но важно другое: в Талибане* всегда существовало двоецентрие - кабульская и кандагарская группировки. Их противостояние определяло внутреннюю динамику", - комментирует ситуацию Дарья Митина.

Резиденция Ахундзады исторически находилась в Кандагаре, а не в Кабуле, что создавало "параллельные центры силы". Эксперт иронизирует над официальными заявлениями некоторых российских политиков о "консолидации власти" за три года правления:

"О какой консолидации можно говорить, если там министра по делам беженцев убили на территории его же министерства? И вообще, какая легитимность может быть у группировки, захватившей власть силой? Они ни разу не участвовали в выборах. Да, предыдущие правительства называли "марионетками", но они хотя бы проходили через общенациональные голосования".

Эксперт напоминает, что сам "Талибан*" десятилетиями саботировал избирательные процессы:

"На подконтрольных территориях они резали уши и пальцы тем, кто голосовал. Выборы - это всегда общенациональное событие, пусть и с оговорками. А в эмирате выборов не бывает по определению".

Много вопросов и к самому Ахундзаде. Его существование ставилось под сомнение даже в самом Афганистане; республика превратилась в эмират с мифическим эмиром.

"Первые два года его никто не видел. Фотографии публиковали со спины, с размытым лицом. Даже посвященные люди путали: эмир это или нет? Все это - часть мифа о "невидимом правителе", - поясняет Митина.

Что касается "национального характера" Талибана*, тут наша собеседница также высказывает много сомнений:

"Это не исконно афганское движение. Талибан* возник в Пакистане в 1990-х как проект джихадистов. Аль-Каида**, ИГИЛ*** - все это звенья одной цепи. Разница лишь в нюансах идеологии".

США, Китай и "пакистанский след"

Анализируя роль международных акторов, Митина указывает на двойную игру Вашингтона. Она напоминает, что в 2020 году США подписали соглашение с "Талибаном*", что само по себе - скандальный прецедент:

"Государство заключило договор с террористической организацией. Более того, были секретные протоколы, которые даже Россия не видела. По сути, американцы сами передали власть талибам*".

Просто напомним: в 2021 году США оставили в Афганистане арсенал на $7 млрд, включая бронетехнику, вертолеты и стрелковое оружие. По оценкам ООН, 60% этого оружия уже используется радикальными группировками, включая ИГИЛ***-Хорасан, ответственный за теракт в "Крокус Сити Холле". По мнению Митиной, после вывода войск в 2021 году Вашингтон регион не оставил. А теперь решил снова взять его в оборот в рамках линии противостояния с Китаем.

"Трамп уже заявил о возвращении. Речь идет о базе Баграм и контроле над Ваханским коридором - ключевым маршрутом для Китая. Это элемент противостояния США и КНР", - рассказывает Дарья Митина.

Надо отметить, Китай много лет пытался усилить свое влияние в регионе. Но столкнулся, что называется, с ментальными особенностями непреодолимой силы.

"Китай решил: раз они, так сказать, "большие друзья" Пакистана и Афганистана, то автоматически становятся главными партнерами региона. А раз Талибан* - это пакистанская прокси, то Пекин рассчитывал на все возможные концессии. Последние двадцать лет, с 2001 по 2021-й, китайцы пытались закрепиться в Афганистане с разных сторон. Заключили соглашение по добыче меди в Айнакском месторождении, вложили почти 30 миллионов долларов, но так и не запустили проект: рабочих убивали, риски зашкаливали - все пошло прахом. И конечно же, уход прежней кабульской власти китайцы встретили с оптимизмом - мол, теперь эксклюзивный доступ к афганским ресурсам обеспечен. Но прошло три года, а прорыва нет. А в Кабуле, например, аэропорт поделен между турками и катарцами. Прилетаешь - тебя досматривают то в катарской, то в турецкой форме. И как это сочетается с национальным суверенитетом?" - задается вопросом собеседница "Точки".

Замечательный сосед

Афганистан в Центральной Азии - отнюдь не "стабилизирующий фактор", а потенциальный детонатор. После прихода к власти Талибан*, по словам Митиной, активизировал вылазки на границах:

"В основном, конечно, афганско-таджикская граница страдает. Она большая, протяженная; афганско-туркменская тоже достаточно протяженная. Меньше всех страдает граница с Узбекистаном, но потому что она коротенькая. Там только одна провинция граничит с Узбекистаном. Этим объясняется гораздо более лояльная позиция Узбекистана по отношению к талибам*, чем, допустим, позиция того же Таджикистана. Они надеются, что эту границу удержат в случае чего. А Таджикистану, кроме как на Россию, рассчитывать не на что. Потому что наша 201-я там (военная база) как стояла, так и стоит. Так что степень уязвимости каждой из бывших среднеазиатских республик разная. Ну и, соответственно, разное отношение. От полного неприятия, как в Таджикистане, до попытки умаслить опасного соседа и попытаться как-то взаимовыгодно посотрудничать, как у узбеков. Ну, например, с Узбекистаном - в области водных ресурсов и энергии есть сотрудничество".

Кроме того, отдельный "праздник" начнется, если объединятся пакистанские и афганские талибы*. А это более чем вероятно.

"Если они создадут "Пуштунистан", это взорвет Пакистан. Две провинции - Белуджистан и Хайбер-Пахтунхва - могут отколоться. Это уже не гипотеза, а реальность: совместные атаки на пакистанскую армию уже идут", - рассказывает Митина.

Россия и "Талибан*": или крестик снять, или…

Чем дольше Москва тянет с определением легитимности талибов*, тем более абсурдной становится ситуация. И началось это не сейчас, полагает Дарья Митина. Немало вопросов к действиям спецпредставителя президента РФ Замира Кабулова, который, по словам нашей собеседницы, был удивительно комплиментарен к "студентам".

По мнению Митиной, ряд докладов Кабулова приводили к искажению общей картины: "Мы испортили отношения с легитимным правительством, а теперь целуем в пятую точку людоедов".

Эксперт задается вопросом:

"Какой смысл дружить с режимом, который запрещает женщинам учиться? Наше посольство в Кабуле живет под охраной талибов* - это заложники. А когда пятистам афганским студентам, уже оплатившим обучение в российских вузах, запретили ехать в Россию, наш МИД промолчал".

В целом же Митина скептически оценивает экономические перспективы сотрудничества:

"Никаких проектов за 30 лет! Недра Афганистана не освоены из-за отсутствия инфраструктуры. Даже китайцы провалились. А мы? Мы просто теряем лицо, признавая террористов".

"Тупиковая ветвь эволюции"

Ситуация с правами женщин в Афганистане, по словам Митиной, - индикатор краха режима. Это единственная страна, где женщинам запрещено учиться. Сначала раздельное обучение, потом запрет вузовского обучения для женщин, теперь - школ для девочек. Как лечиться, если врачи-мужчины недоступны, а женщин-врачей нет?

"Это тупик. Вот МИД России приглашал талибов* обсуждать образование. С кем? С теми, кто законодательно уничтожил его для половины населения? Это абсурд".

Что касается борьбы с ИГИЛ***, о которой так много говорилось, итоги выглядят сомнительными.

"ИГИЛ*** вырос в 10 раз за три года. Наркотрафик переориентировался с героина на метамфетамин. Американцы финансируют талибов* под видом "экологических программ" и "программ женского лидерства" (применительно к Афганистану это особенно злая ирония). Все это никак не похоже на суверенитет. И если Талибан* падет, то, к сожалению не из-за внутреннего сопротивления (Фронт Национального Сопротивления Афганистана за три с половиной года так и не вышел за рамки Пандшерского ущелья и индивидуального террора), а из-за внешнего воздействия. Но пока что Талибан - единственная ресурсная сила в стране, беспощадно истребляющая любую оппозицию. А мир закрывает глаза на средневековье ради геополитических игр. Россия 30 лет "забивала болт" на Афганистан. Теперь мы пожинаем плоды: ноль влияния, посольство в заложниках. Это не прагматизм - это поражение", - полагает собеседница "Точки".

В сухом остатке

Текущий кризис в "Талибане*" не изменит кардинально позицию России, но усилит ее уязвимость. Ведь несмотря на планы сотрудничества в рамках "Большой Евразии" (транзитные коридоры, добыча лития), реальные проекты заблокированы отсутствием инфраструктуры и безопасности. США, ослабляя Китай через Афганистан, параллельно дестабилизируют Центральную Азию, что ударит по российским интересам. Как отмечала Митина в другом своем интервью:

"Мы не прагматики - мы жертвы собственной близорукости. Талибы* - это американский проект, и их следующая жертва - не Китай, а мы".

И даже малозаметный сегодня переворот может стать спусковым крючком для долгосрочных угроз - от терроризма до геополитической изоляции.