К политикам, которые не исполняют своих обещаний, западная цивилизация привыкла еще в античную эпоху. Однако президент США Дональд Трамп относится к другому типу – он дает заведомо невыполнимые обещания. Сулит то, чего точно не будет.

Самый известный в России пример – неоднократно повторенное обещание завершить конфликт вокруг Украины за одни сутки. Но подобных историй много, их уже перестали считать и даже замечать – и так понятно, что потом будет: Трамп просто отшутится.

Его призыв «вернуть Голливуд в золотой век» тоже выглядел как шутка, благо «золотой век» понятие сугубо хронологическое – от перехода кино на звук до распада студийной системы в 1949-м. Но для достижения этой нечетко сформулированной цели Трамп назначил своими спецпредставителями в кинематографе 69-летнего Мела Гибсона, 78-летнего Сильвестра Сталлоне и 86-летнего Джона Войта. Звезды помоложе почти поголовно поддерживают демократов.

Единственная конкретика, которую удалось выжать из Трампа насчет судеб кинематографа США, – это стремление снизить его зависимость от Китая. Гибсон, Сталлоне и Войт в этом явно не помощники, однако эту проблему, кажется, все-таки удастся решить благодаря «тарифной войне», которую Вашингтон объявил Пекину.

В качестве одной из ответных мер на трамповские пошлины (которые сначала составили 108%, через десять дней – 125%, а еще через три часа – 145%), Государственное управление по делам кинематографии Китая пообещало ограничить прокат американских фильмов, тем более что их доля в прокатных сборах в КНР едва превышала 5%.
Вот, собственно, и всё: нет больше китайского влияния на Голливуд в том виде, каким оно было еще недавно. Не Трамп этого добился. Но Трамп это спровоцировал.

Руководство китайского Госкино сильно лукавит, когда кивает на жалкие 5%, которые удалось отвоевать на местном рынке у голливудской продукции. Дело в том, что к прокату в Китае допускают всего десять американских фильмов в год, и так продолжается с конца XX века. Параллельно в современной КНР снимают по 600-800 собственных полнометражных фильмов. Проще говоря, при пропорции 1 к 70 удерживать 5% рынка – это достижение.

В деньгах 5% – это тоже много: по сборам в кинотеатрах китайский рынок второй в мире, после, собственно, американского. Правда, есть нюанс: Китай оставляет себе половину чистой прибыли за прокат иностранных фильмов. «Трамписты» считают это несправедливым и унизительным. Но еще больше их волнует тот факт, что современный Голливуд подстраивается под Китай.

Примета нового времени – сюжетные линии с китайскими актерами, которые включают в монтаж только для проката в КНР. Акты цензуры, когда те или иные сцены по требованию чиновников, наоборот, удаляются, – это в Китае примета любых времен.

С точки зрения бизнеса в этом нет ничего плохого. Производство кино – рискованный вид деятельности с колоссальными затратами на производство. Если часть денег будет отбиваться в Китае, производству от этого только лучше, каким бы оно ни было.

Однако эта ситуация породила конкуренцию за расположение Пекина. Все производители блокбастеров хотят попасть в годовую квоту на десять лент, все пытаются угодить Поднебесной. Именно это американские консерваторы понимают под тлетворным влиянием Востока на голливудский кинематограф.

Если нет китайского рынка, нет и влияния. Закрываясь от американского кино, Пекин позволяет Трампу выполнить одно из его заведомо невыполнимых обещаний. За это он Китаю спасибо сказать должен, причем два раза.

Голливуд, конечно, потерпит убытки. Но для Трампа это все равно, что насыпать соль на рану врага: в кинематографической отрасли США нынешнего президента ненавидят почти все, не исключая даже тех близких к политике звезд, которые считаются республиканцами (например, Арнольд Шварценеггер и Гэри Синиз).

На ТВ, за работу для которого Трамп когда-то получил именную звезду на Аллее славы как ведущий шоу «Кандидат», у него поклонников горазда больше – особенно среди тех, чей пик популярности пришелся на 1990-е годы. А сильнее, чем кинобизнес, Трампа ненавидит разве что Демократическая партия, чьим отделом по агитации и пропаганде по факту стал Голливуд. В том числе на китайские деньги.

Такие деньги поступают не только от проката, это еще и инвестиции: китайцы покупают в собственность доли в американской кинопромышленности. Зверь бежит на ловца, американцы сами ищут таких покупателей: при совместном владении можно оформить чисто американское кино как совместную продукцию США – КНР и избежать тем самым необходимости вписываться в квоту Пекина.

Теоретически после закрытия китайского рынка таких «ловцов» и «зверей» станет еще больше, однако противодействие китайской скупке американских киностудий началось не вчера и проводится не одним только Трампом. Многое свидетельствует в пользу того, что скоро эту практику сведут на нет: Америку накрывает очередная волна «маккартизма», и теперь она направлена на китайское влияние.

Маккартизм – это более широкое понятие, чем деятельность сенатора Джозефа Маккарти, который обрел силу и известность только в 1950-е. От «красной угрозы» киноиндустрию США начали зачищать в 1940-х. А в 1930-х на нее оказывала существенное цензурное влияние нацистская Германия.

В те годы она была очень важным рынком сбыта для американского кино. А шеф госпропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс разослал предупреждения по всем киностудиям Голливуда: если будете снимать антинацистские фильмы, забудьте про прокат.

Нельзя сказать, что голливудцы не пытались вдарить по Гитлеру – еще как пытались! Евреями по происхождению, а иногда и по вероисповеданию были не только многие актеры, режиссеры и продюсеры, но и большинство владельцев и руководителей киностудий: семья Леммле в Universal, братья Уорнеры в Warner Brothers, братья Кон в Columbia, Николас Шенк из Рыбинска и Луис Майер из-под Минска в MGM.

Первый антигерманский фильм – «Признание нацистского шпиона» – выпустили братья Уорнеры, чьего представителя в Берлине штурмовики забили до смерти. Это было уже в 1939 году – и грянул скандал: огромное и могущественное движение America First обвинило «голливудских евреев» в желании втянуть США во Вторую мировую войну.  
Единственный, кто смог выпустить антинацистский фильм в Голливуде до того, как приказ способствовать борьбе с Гитлером последовал из Вашингтона, – это Чарли Чаплин.

В 1940-м вышел его «Великий диктатор». Но Чаплин был сам себе продюсером с огромными связями, а остальное независимое кино блокировалось студийной системой, в том числе и кино антифашистское.

Короче говоря, в столь любимый Трампом «золотой век» Голливуд находился под иностранным влиянием самого Геббельса. И чтобы преодолеть эту зависимость потребовались не только усилия администрации Рузвельта, но и атака на Перл-Харбор.

Нынешняя «китайская зависимость», как к ней не относись, преодолевается гораздо меньшей кровью.