Почему сегодня очень часто поднимается проблема родоплеменных отношений в Кыргызстане, в научном обороте именуемая трайбализмом? Что такое трайбализм, как он существует и каковы перспективы нашего развития: с ним или без него? Об этой проблеме время от времени рассуждали и рассуждают как наши (С.Жигитов, Э.Нурушев, К.Молдокасымов…), так и международные эксперты (Д.Гуллет, К.Коллинз…), в большей степени утверждающие о бессмысленности разъединения понятий «кыргыз» и «трайбализм». Так ли это?

Хотелось бы начать с истории, которая является объективным контекстом развития, откуда мы можем черпать информацию о причинах и сути многих явлений и фактов. Архетипом традиционного мышления кыргызов выступает номадизм, создавший свою инвариантную модель культуры, которая и по сей день доминирует в нашем бытии. Одной из характеристик традиционного мышления кыргызов-номадов был контекстуализм, т.е. осознание себя в контексте рода, что противоположно эгоцентризму как прообразу западного оседлого мышления. Проявление контекстуализма было неслучайно и обусловлено кочевым способом существования, когда человек не один противостоял тяготам и накалу природы, а в единстве со своим родом. Это ощущение было очень важно, поскольку оно рождало особую причастность к своему роду и, как следствие, ответственность перед своим родом, на основании чего формировалось родство духа. Эта черта была объективно сформирована по ходу жизни и рождала естественную и органичную взаимовыручку как принцип существования, тем самым изначально родовое сознание было позитивом и ответом на вызов того исторического времени.

В особенной степени это было основанием для выживания в условиях природного бытия, одновременно с этим оно было важно и для экономического сосуществования в контексте постоянного кочевья. Именно поэтому были актуальны призывы к роду как проявление его консолидации, точно также подобные воззвания были присущи и межродовому существованию по мере необходимости, т.е. консолидация проявляла себя как на субродовом, так и межродовом уровнях. Это было некое органичное естество жизни. Но с течением времени объективная потребность и необходимость в такой функциональности рода отпала, а само свойство осталось глубоко в подсознании.

Во второй масштабный период существования – советский – родоплеменному сознанию был поставлен заслон в силу мощной идеологии, актуализирующей формирование новой общности – советского народа, соответственно, все родоплеменные характеристики культурного самоопределения подверглись уничтожению как негативные проявления ментального характера. Процесс консолидации кыргызов с родового уровня перешел на национальный (т.е. более высокий), тем самым остро встала проблема национального самосознания. Были свои всплески, взлеты и одновременно свои минусы в представленности кыргызов как нации в контексте Союза и вне его.

Суверенитет, как этап новейшей истории Кыргызстана, внес свои существенные коррективы в бытие кыргызов, незамедлительно всплыла проблема родового сознания и обрела новый статус. Всплеск трайбализма после независимости был обусловлен внешними и внутренними процессами: в качестве внешнего можно назвать миграционные процессы, когда представители других этносов начали активно уезжать, тем самым проблема «мы» и «они» с межэтнического уровня перетекла на субэтнический (как утверждают многие эксперты), начались активные поиски и деления на отдельные роды. Именно на этот период пришлись неоднократные и многочисленные собрания различных родов, были сформированы различные общности по родовому и региональному критерию, существующие по сей день, тем самым проецируя их устойчивость. Внутренним фактором можно назвать достаточно низкий уровень национального самосознания, вследствие чего процессы самоосознания вновь с национального перетекли на родовой уровень. Это было своеобразной реакцией на запрет всего родового в период советского бытия.

С обретением независимости именно эта черта кыргызского менталитета всплыла и обрела негативные очертания в русле политического истэблишмента, возникла некая модификация традиционного исторического трайбализма в современном политическом. В преломлении к современному Кыргызстану трайбализм выступил наиболее удобным путем в приобретении необходимых голосов для прохождения в парламент республики (Жогорку Кенеш), эта практика получила свое начало с момента формирования независимости и практиковалась до возникновения партийного критерия, т.е. вплоть до сегодняшнего дня. Использование родового признака стало политическим коньком, сопровождаясь многочисленными мероприятиями традиционных кыргызских обычаев. К двадцать пятому году независимости мы имеем уже отлаженную систему восхождения к власти, востребованную в обществе и приносящую хорошие политические дивиденды. Особое значение приобретают проблемы республиканского регионализма, носящие политический оттенок в виде представленности во власти.

На что необходимо обратить особое внимание в вопросе трайбализма в Кыргызстане? На то, что вольно или невольно проявления родоплеменного сознания в современной жизни поддерживаются государством: и первый, и второй президенты Кыргызстана А.Акаев и К.Бакиев неизменно получали поддержку и благословение рода. В этом же контексте обозначили свою роль в политических процессах и Курултаи, и с течением времени их значимость стала возрастать, вместе с тем, как обратный процесс, вызывая негатив в восприятии определенных слоев населения. Необходимо отметить, что Курултаи как инструмент влияния на ход политических процессов используются как государственной властью, так и оппозицией, как на региональном уровне, так и республиканском.
Каковы же перспективы кыргызского трайбализма? При ответе на данный вопрос имеет смысл вспомнить о вызовах, рисках и угрозах современности.

Общеизвестен факт, согласно которому глобализация мыслится сегодня тенденцией развития истории, соответственно, она выступает вызовом современности. Глобализация – это время выдержанных культур, субъектом которых выступают исторически сильные и самодостаточные народы. Этот момент чрезвычайно важен, поскольку основной канвой глобализации является универсализм, причем универсализм во всем – мышлении, образе жизни, культуре, и именно поэтому актуализируются самодостаточность и выдержанность как критерий адаптации культур в полном противоречий мире глобального.

Этот вызов должен быть адекватно оценен и осмыслен, естественно-исторической же реакцией будут ответы систем культуры. Тем самым определенным риском для культур является возможность «исчезновения» при постоянном усилении темпов глобализации, когда характер универсального будет все более жестко проникать в системы культур. Учитывая, что кыргызы – народ малочисленный, уровень национального самосознания оставляет желать лучшего, а культура (ее специфика) не поддерживается на должном уровне, данный риск вряд ли можно назвать эфемерным.

В контексте вызовов и угроз проблема трайбализма высвечивается в следующем виде: если проявления родоплеменного сознания будут абсолютизироваться (во всех своих вариантах – межличностном, социальном, политическом), то необходимой и смысложизненной консолидации нации может не произойти. Постоянное деление на роды будет изнутри разрывать единство народа, как следствие – риск исчезновения может из теоретической проблемы плавно перейти в практическую реальность. Возможно это еще одна причина для формирования национальной идеологии как тонкой и разветвленной стратегии развития, акценты которой должны быть не придуманы, а предопределены самой жизнью.

Внутреннее единство народа как нации необходимо для элементарного выживания в эпоху глобализации, для формирования ответа на вызов истории. В связи с этим и обостряется значимость идентичности во всех ее формах – этнической, религиозной, культурной и гражданской. Процессы идентификации выступают второй тенденцией развития современности, обратной процессу глобализации, поскольку это взаимосвязанные явления. В этом отношении кыргызский трайбализм как в преломлении процесса идентификации, так и в контексте глобализации выступает внутренней угрозой для единства и консолидации кыргызов как нации. Это необходимо не просто понимать, но и иметь в виду при выстраивании государственной политики.

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук, профессор