205 лет назад состоялось последнее великое географическое открытие. 28 января 1820 года экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный» открыла Антарктиду.

Мир этого, впрочем, как будто и не заметил. Далекие мерзлые воды и земли до поры мало кого интересовали. Лишь в ХХ веке завязался вялотекущий спор между США и Великобританией о том, кто именно открыл шестой континент. Американцы говорили, что берега Антарктиды первым увидел их соотечественник Натаниэль Палмер 17 ноября 1820 года. Англичане возражали: еще 30 января того же года северную оконечность Антарктического полуострова открыл британец Эдвард Брансфилд. «Владычице морей» хотелось записать в свой актив открытие хоть какого-нибудь континента. Что это такое, в самом деле: Америку открыл генуэзец Колумб под испанским флагом, Австралию – голландец Янсзон… О Беллинсгаузене и Лазареве в этом споре вообще не вспоминали.

Позже, по мере разгорания холодной войны, тема приобрела острую политическую окраску. В 1948 году Штаты решили определить судьбу Антарктиды без Советского Союза – совместно с Аргентиной, Австралией, Чили, Францией, Новой Зеландией, Норвегией и Великобританией. Этого Москва стерпеть не могла, и уже в 1949-м вопрос обсуждался на уровне ЦК ВКП(б). Вскоре президент Географического общества СССР академик Лев Берг подготовил соответствующий доклад. Позже вышел ряд научных работ, обосновывавших приоритет Беллинсгаузена и Лазарева. Всё это должно было подтвердить права СССР на участие в освоении Антарктиды.

Споры о первооткрытии идут до сих пор, и поспорить действительно есть о чем, поскольку отчеты мореплавателей изобилуют вопросами и допускают различные интерпретации. В 2014 году британский ученый Рип Балкли вообще заявил, что за год до русских Южные Шетландские острова, относящиеся к Антарктиде, наблюдал английский шкипер Уильям Смит… Есть и примирительная формулировка: Антарктида открывалась человеку постепенно и не вся. До Южного полюса лишь в конце 1911 года добралась экспедиция норвежца Руаля Амундсена. Месяц спустя полюса достиг англичанин Роберт Скотт, на обратном пути погибший вместе со спутниками. Интересно, что в отряд Амундсена входил штурман и океанограф родом из Архангельской губернии Александр Кучин. В составе экспедиции Скотта тоже были русские – конюх из Владивостока Антон Омельченко и каюр Дмитрий Гирев из Николаевска-на-Амуре. Так что и в покорении Южного полюса есть отчетливый русский след…

Если перевести разговор в прикладную плоскость – важно не то, кто открыл Антарктиду, а то, кто ее контролирует. Южный континент по Договору об Антарктике, вступившему в силу в 1961 году, не принадлежит ни одному государству. Это невоенная и безъядерная зона, где разрешена только научная деятельность. Антарктида и прилегающая к ней акватория, именуемая Южным океаном, практически не испорченное человеком пространство: южнее 60-й параллели за борт запрещено выбрасывать даже огрызки от яблок.

Тем не менее Антарктический клуб постепенно расширяется. Научные станции здесь открыли не только приантарктические государства, но и ряд европейских стран, Китай, Япония, Южная Корея, Индия… Учеными зафиксирован даже особый диалект английского – Antarctic English. На украинской станции «Академик Вернадский» (бывший английский «Фарадей») зимовал полярник Виктор Омельченко – внук того самого скоттовского спутника, в 1932 году погибшего редчайшей смертью – от молнии. Россия располагает самой большой сетью антарктических станций после Аргентины: пять постоянных, включая внутриконтинентальный «Восток», и три сезонных. У станции «Беллинсгаузен» имеется даже православный храм.

Присутствовать в Антарктиде престижно – примерно как запустить в космос спутник на собственном носителе. С другой стороны, дело не только в престиже. А что, если все-таки дойдет до дележки антарктических просторов? Надо подсказать эту идею Трампу – не Гренландией же единой! Есть на нашей измученной планете еще и Южное полушарие и целый ничейный материк в его пределах.

А мы пока займемся возвращением Русской Америки (включая половину Калифорнии и гавайский остров Кауаи, где в 1816 году появилась Елизаветинская крепость), Мальты, Шпицбергена – по-нашему Груманта, да мало ли чего еще. При Петре, например, русским едва не стал Мадагаскар. Миклухо-Маклай хотел присоединить к России Новую Гвинею. Тогда же, в конце XIX века, в Россию просилась Суматра, позже шейх Кувейта выступал за российский протекторат над его страной… А чем плохо словосочетание «Русская Африка»?

Шутки шутками, но сегодня очевидно: «севера», некогда казавшиеся ненужными, это настоящее сокровище, тем более с учетом нефтегазоносных шельфов и явного потепления. Не первое десятилетие мы слышим, что следующая мировая война станет битвой именно за Арктику. Но завершится ли на этом передел?

Есть свои интересы в Антарктике и у России. «Большая игра» никогда не прекращалась. Если в XIX веке мы соперничали с Англией, то теперь роль последней играют Штаты. Политическая карта мира переменчива. Фигуры на шахматной доске размером с земной шар не застыли навсегда – игроки просто задумались, прежде чем сделать очередной ход. Кажется, историческое время ускоряется. Возможно, ныне живущие застанут передел не только Арктики, но и Антарктики. И едва ли исходом борьбы за ничейный континент станет ничья.

https://vz.ru/opinions/2025/2/2/1311685.html