Складывающаяся мировая реальность вольно или невольно подталкивает на рассуждения о шансах и предназначении Кыргызстана в текущих событиях. Адекватное понимание вызовов истории, рисков и угроз стимулирует размышления о сохранности и развитии нашего государства в эпоху исторических катастроф и мировых катаклизмов. Именно поэтому вполне понятны тревоги относительно будущего, будоражащие и отдельных представителей, и общество в целом.

Однако существующие разночтения и разногласия относительно нашего бытия с необходимостью выводят на первый план контекст понимания. Различные интерпретации феномена традиций, идеологии и существа общества и государства невольно провоцируют постановку вполне оправданного вопроса – что нас беспокоит: сохранение себя как кыргызского этноса или сохранность Кыргызстана как суверенного государства?

В этом отношении имеет смысл дистанцироваться от двух крайних позиций: представления своего народа в контексте исключительности, и напротив, чрезмерно критичного осознания того, что от нас ничего не зависит, что впору и в лету кануть. Это означает, что необходимо различать понимание феномена кыргызов как этноса и как нацию – носителя государственности. Вопрошая «кто мы?» и желая сохранить себя как этнос, естественно, что в первую очередь мы должны опираться на традицию в высоком смысле этого слова. В этом случае духовная составляющая чрезвычайно важна, поскольку она стимулирует сохранность и развитие инвариантной модели культуры.

Но если мы хотим и стремимся сохранить государство, то одной традиции будет недостаточно (и будь мы хоть трижды уникальны и возможно способны представить образ морального общества, все равно этого будет недостаточно). Можно предположить, что и модель нравственного государства мы можем создать и показать миру, но это, как говорится, гипотетично, и тридцать лет суверенитета этому доказательство.

Сохранение себя как этноса не означает автоматически сохранение своей государственности. Можно суметь сохранить себя как этнос, но при этом потерять свое государство. Если мы хотим сохранения и того, и другого, то разночтение контекста неизбежно. Именно поэтому и существуют различные формы идентичности, начиная от этнической и до национально-государственной. Если акцент ставить на сохранности этнической идентичности, то понятие традиции как никогда актуально, и даже в этом случае речь должна идти о высокой традиции, не сводимой к обрядам и обычаям. И в данном аспекте мы, следуя инстинкту самосохранения, можем проявить чудеса саморефлексии и самоорганизации, и предъявить миру пример устойчивой традиции, центрирующей наше бытие вокруг инвариантной системы ценностей. В этом случае еще как-то можно представить, что мы можем явить миру общество духа, морали и права, и это в идеале.

Если же акцент ставить на сохранности государства, то одной традиции, как было выше сказано, для этого недостаточно. И в этом случае тешить себя надеждой на то, что в реальных обстоятельствах мы сумеем предъявить миру пример государственного устройства, который может быть принят за образец – это откровенная иллюзия. Мы живем не в изолированном мире. Кыргызстан (во всяком случае, пока) еще не настолько самодостаточное и сильное государство, чтобы в настоящем не только реализовать это, но даже близко подойти к этому.

Поэтому менторские замечания об абсолютной роли традиции в сохранении государства – это не более чем снобизм, которым грешат некоторые аксакалы от науки. А проявление снобизма в критике – это вообще из разряда бескультурья. Понимать и знать свою особенность в духовно-культурном смысле – это одно, но настаивать на своей чрезмерной уникальности, которой подвластно абсолютно все – это не что иное, как бравада. И именно поэтому в настоящем удел Кыргызстана как государства – адаптироваться к тем геополитическим тенденциям, которые осуществляются акулами геополитических идей, стратегий и интриг.

Даже если принимать во внимание тот момент, что в эпоху исторических катаклизмов и катастроф шансы больших и малых государств выравниваются, одному государству, тем более маленькому и недостаточно развитому, безболезненно не выплыть из исторических и политических пертурбаций. Поэтому умение адаптироваться в меняющихся исторических условиях и политических катаклизмах – это уже будет выигрышем.

Адаптация в данном случае означает адекватное понимание происходящих изменений в мире, способность правильно расставлять акценты в контексте важной ставки на сохранность государства. Адаптация означает способность выжить в создавшихся условиях, а не деградировать вплоть до исчезновения. В ситуации глобальных геополитических вызовов, сложных и противоречивых мировых обстоятельств успех будет зависеть и от правильной позиции в региональной схеме развития. Отдавая отчет в том, что один в поле не воин, необходимо правильное проставление акцентов в понимании собственной значимости, региональных проектов и мировых геополитических трендов.

Нам сейчас нужен не кыргызский Платон с его идеей благого государства, новая утопия вряд ли поможет нам выстроить будущее, а кыргызский Аристотель, который бы в сравнительно-сопоставительном анализе продемонстрировал теорию управления государством, преломляемую на практике в реальных условиях.

Так как мы хотим сохраниться – как этнос или как государство?!

Жылдыз Урманбетова, доктор философских наук