Общеизвестно, что в русской революции большую роль играли дворяне и разночинная интеллигенция, близкая к дворянам по мировосприятию. Одно то, что Владимир Ленин происходил из семьи действительного статского советника Ильи Ульянова (по Табели о рангах этот чин давал право на потомственное дворянство) о чем-то говорит. О многом говорит! В свое время, читая краткие биографии революционеров, я постоянно встречала устойчивый оборот: "Выходец из обедневших дворян такой-то губернии" или "был сыном чиновника". Разумеется, были и пролетарии, и крестьяне, и ущемленные юноши, проживавшие за чертой оседлости, однако, у Революции имелся дворянский костяк - тонкая, белая кость, оказавшаяся довольно крепкой.

Нам в школе твердили, что причиной тому явилось понимание образованными господами бедственного положения народных масс и, как писал поэт-и-гражданин, помещичий сын Николай Некрасов: "Где рой подавленных и трепетных рабов / Завидовал житью последних барских псов". Все это верно, как верно и другое – в 1900-м годам, когда Некрасов сделался уже легендой и почившим классиком, дворянство …само оказалось "подавленным". Кем? Народившейся наглой буржуазией, определенная часть которой имела "крепостное" прошлое.

Сыновья и внуки "подавленных и трепетных рабов" жаждали реванша и, становясь гильдейскими купцами, приезжали на рысаках, а то и в безлошадном, отвратительно воняющем, зато диковинном автоэкипаже – скупать разоренные имения бывшей барыни. Чтобы подобрать ключи к 1917 году, надо внимательно читать "Вишневый сад" Антона Чехова. Негоциант Лопахин, мечтающий ударить топором по господской вишне, приближал и свой безрадостный финал. Аня-дворяночка и ее друг Петя-разночинец ничего не забудут.

Они еще вернутся мстить за свой вишневый рай и, провозгласив: "Через 4 года здесь будет город-сад!" выгонят мсье Лопахина из неподобающих ему апартаментов. Пусть лучше дом-коммуна, агрошкола, ревком или конюшня – но не палаццо "поднявшегося мужика". В общем-то Лопахин изображен вполне симпатичным и даже полуинтеллигентным человеком (реальность была круче и гаже). Но от того, что он обучился политесу, он не стал своим. Проще найти своего в пролетарской среде, нежели в компании полуграмотного богатея, честно признающегося: "Читал вот книгу и ничего не понял. Читал и заснул".

У Булгакова в "Собачьем сердце" неслучайна "товарищ Вяземская", орудующая в команде Швондера – аристократка не простила буржуям их "икорку под водочку". Точно такая же комическая, но печальная фигура – домоуправ Бунша-Корецкий из пьесы "Иван Васильевич", который, собственно, тоже Рюрикович, как и царь. (В киноверсии Леонида Гайдая этот факт опущен, как незначительный к моменту съемок). Быть совслужащим и получать крохотную зарплату – проще, нежели смотреть, как рубят вишневые сады под лопахинские дачи.

У замечательного бытописателя крестьянской бытности – Николая Богданова-Бельского есть картина "Новые хозяева", написанная в 1913 году. Тут изображено типичное для того времени действо - семья кулака пьет чай ...в бывшим барском доме. Ибо теперь это их дом. Лето 1913 года художник предпочитал проводить в Удомельском крае близ Твери, где и был подсмотрен сюжет. Это реальные люди, купившие усадьбу помещиков Ушаковых в селе Островно.

Через 4 года здесь будет …город-ад. И эти новые хозяева получат шашкой – потому что они мироеды и живоглоты, решившие (к тому же!) захапать усадьбу с колоннами и портретом чужого предка на обветшалой стене. Да, Революция всегда пожирает своих детей и многие дворяне, искренне и светло принявшие обновление, оказались репрессированы. Но в Советском Союзе возобладала именно дворянская культура – идеология служения, чести и нестяжательства, выраженная в детских повестях Аркадия Гайдара, сына обедневшей дворянки Натальи Сальковой и учителя Петра Голикова. Взметнулись колонны сталинского ампира. Раскинулись парки, напоминающие Версаль короля-солнце. Явились античные образы девушек-с-веслами.

То - завуалированная попытка кастового реванша. Советская парадигма была антибуржуазной и противопоставлялась западной цивилизации "массового человека". Но буржуйское все же просачивалось – яркое, громогласное, сексуально-заряженное и главное – "для простых". До идеального хомо-советикус надо было еще тянуться и рвать жилы, а вот блескучий масскульт принимал всех такими, как есть. Поэтому не сумевший стать аристократом духа, позднесоветский человек и выбрал Голливуд с жвачкой и "братву" с "интердевочками". Это – проще. Катиться всегда проще. Единственное, что осталось – не продавать свой вишневый сад (то есть дачу, полученную дедом за служение Сверхдержаве) какому-нибудь новому проглоту и его губастой ляльке.