8 июля 2025 года в Жамбылской области Казахстана произошло землетрясение магнитудой 5.8. В селе Кулан интенсивность составила 6 баллов, в Мерке — 5 баллов, в Шу — 3 балла. Пострадавших и разрушений не зафиксировано. Событие вновь привлекло внимание к сейсмической безопасности в Центральной Азии, особенно в Казахстане, Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане, где сейсмическая активность остается высокой. Вопросы прогнозирования землетрясений, сейсмостойкости зданий и подготовки населения остаются актуальными. На основе анализа данных и беседы с академиком Танатканом Абакановым, бывшим директором Института сейсмологии Казахстана, рассмотрим состояние сейсмологии, перспективы прогнозирования и меры безопасности.

Сейсмическая активность в Центральной Азии обусловлена тектоническими процессами в Тянь-Шаньском и Памиро-Алайском регионах. В Казахстане 26% территории подвержено землетрясениям силой 7–9 баллов. Алматы, расположенный вблизи Заилийского разлома, имеет риск землетрясений до 9 баллов. В Кыргызстане 80% территории сейсмоопасны, с историческими землетрясениями, такими как Алае-Чон-Алайское 1946 года (магнитуда 7.5, 38 тысяч жертв). Узбекистан подвержен рискам в Ферганской долине, где Ташкентское землетрясение 1966 года (магнитуда 5.2) унесло 78 жизней и разрушило 36 тысяч зданий. В Таджикистане, на Памире, землетрясение 1911 года (магнитуда 7.4) вызвало массовые оползни, уничтожив село Усой. Ежегодно в регионе регистрируется около 1000 толчков магнитудой 3–5.

Прогнозирование землетрясений остается нерешенной задачей. За 125 лет, с момента зарождения сейсмологии в Японии в 1900 году, наука продвинулась в сборе данных, но точные краткосрочные прогнозы невозможны. Единственный подтвержденный случай — Хайчэнское землетрясение 1975 года в Китае (магнитуда 7.3). Благодаря наблюдениям за форшоками, поведением животных и изменением уровня грунтовых вод власти эвакуировали население, сократив число жертв с потенциальных сотен тысяч до 370. Однако в 1976 году Таншаньское землетрясение (магнитуда 7.8) унесло 240 тысяч жизней из-за отсутствия прогноза. Абаканов подчеркивает, что точные прогнозы требуют накопления данных и анализа, а заявления отдельных лиц о предсказаниях, как правило, преследуют корыстные цели. В Казахстане в 1990-х годах организация «Небесный патруль» собирала деньги, обещая защиту от землетрясений, но была закрыта после вмешательства ученых.

Сейсмология в Казахстане, Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане имеет общие проблемы: недостаточное финансирование, устаревшее оборудование и нехватка кадров. В Казахстане Национальный центр сейсмологических наблюдений и исследований, подчиненный МЧС, выполняет мониторинг, но научные исследования ограничены. В 2024 году бюджет на сейсмологию составил 2.1 млрд тенге (4.4 млн долларов), что на 15% меньше, чем в 2020 году. В Кыргызстане Институт сейсмологии НАН КР располагает 47 станциями, но только 12 цифровые. В Узбекистане Центр сейсмопрогностического мониторинга обслуживает 65 станций, но 40% оборудования устарело. В Таджикистане сейсмологическая сеть включает 20 станций, но лишь 5 соответствуют международным стандартам. Абаканов предлагает передать научные исследования в Казахстане под эгиду Академии наук, оставив мониторинг МЧС, чтобы усилить фундаментальные исследования.

Сейсмостойкое строительство — второй ключевой аспект. В Казахстане 60% зданий в Алматы построены до 1990 года по советским нормам, рассчитанным на 9 баллов. Современные здания, соответствующие Еврокодам, составляют 25%. Однако 15% строений, включая саманные дома 1930–1950-х годов, признаны аварийными. В Кыргызстане 70% жилого фонда в Бишкеке не соответствует сейсмическим нормам, а в сельских районах преобладают саманные постройки. В Узбекистане после Ташкентского землетрясения были введены строгие нормы, но 30% зданий в Ферганской долине остаются уязвимыми. В Таджикистане 80% сельских домов — глинобитные, не выдерживающие толчков выше 6 баллов. Абаканов настаивает, что сейсмостойкость невозможна без карт сейсмического зонирования, основанных на геологических данных.

Эксперименты по снижению сейсмических рисков проводились в регионе. В 1980-х годах под Бишкеком (Кыргызстан) на полигоне испытывали электрошоковое воздействие для снятия тектонического напряжения. Два медных столба на глубине 2 метра, соединенные траншеей с селитрой, создавали разряды, и за 40 лет сильных землетрясений в зоне не зафиксировано. В Китае, в Хутуби, с 2000-х годов проводят контролируемые толчки магнитудой 5–6 для предотвращения крупных землетрясений. В Казахстане в 2014 году ЮНЕСКО предлагала создать международный полигон вблизи Алматы для моделирования сейсмических воздействий, но проект не реализован из-за отсутствия финансирования.

Подготовка населения к землетрясениям недостаточна. В Казахстане сейсмотренировки проводятся с 2023 года, но только 40% жителей Алматы участвуют в них серьезно. В Кыргызстане тренировки охватывают 50% школ, но в сельских районах они редки. В Узбекистане после 2019 года введены обязательные учения в Ташкенте, но в регионах информированность низкая. В Таджикистане учения проводятся эпизодически, охватывая 20% населения. Абаканов подчеркивает необходимость системного подхода: учебные курсы, памятки, вовлечение опытных специалистов. В Японии, где 1 сентября отмечается День подготовки к землетрясению, 95% населения знают алгоритмы действий. В Казахстане памятка 2012 года описывает поведение при толчках, но ее распространение прекращено.

Гидротехнические сооружения и стратегические объекты требуют особого внимания. В Казахстане кызылагашская катастрофа 2010 года (47 жертв) показала уязвимость дамб. Капчагайский гидроузел в 1980-х был на грани аварии из-за утечки воды, устраненной заливкой 215 м³ бетона. В Кыргызстане Токтогульская ГЭС, обеспечивающая 40% электроэнергии, подвержена рискам из-за сейсмической активности. В Узбекистане Чарвакская ГЭС в зоне 8-балльных толчков требует модернизации. В Таджикистане Нурекская ГЭС, крупнейшая в регионе, рассчитана на 9 баллов, но окружающие села уязвимы. Абаканов в 2025 году опубликовал учебник «Гидротехнические сооружения», где обобщен опыт проектирования и сейсмической защиты.

Молодежь в сейсмологии сталкивается с низкими зарплатами и отсутствием перспектив. В Казахстане средняя зарплата сейсмолога — 180 тысяч тенге (380 долларов), в Кыргызстане — 12 тысяч сомов (140 долларов), в Узбекистане — 3 млн сумов (240 долларов), в Таджикистане — 800 сомони (75 долларов). В результате 60% выпускников профильных вузов Казахстана уходят в нефтегазовую отрасль, в Кыргызстане — в IT, в Узбекистане — в строительство, в Таджикистане — в трудовую миграцию. Абаканов предлагает повысить финансирование науки и создать условия для возвращения специалистов из-за рубежа.

Абаканов написал 10 учебников, включая «Сейсмология, сейсмостойкость сооружений» (2024), ориентированный на Казахстан и СНГ. Учебник учитывает Еврокоды и современные методы прогнозирования. В 2025 году готовится второе издание. Однако доступ к новым материалам ограничен из-за слабого финансирования вузов.

Вероятность разрушительного землетрясения в Алматы в ближайшие 10 лет оценивается в 20–30% (9 баллов). Точный прогноз невозможен. Решение — в развитии сейсмологии, сейсмостойкого строительства и просвещения. Центральная Азия, с ее высокой сейсмической активностью, требует координации усилий. Без инвестиций в науку и инфраструктуру регион остается уязвимым.

https://bugin.info/detail/zemlia-drozhit-pochemu-tsent/ru