Недавно почитал сайт казахстанской газеты "Время" и наткнулся на статью «Спросите учёных. Если найдёте.»  Она посвящена внедрению «обновленки» в казахстанских школах и ее соответствующей критике. Ну кто не ругает реформы в наших народных образованиях. Поэтому «обновленка» не возбудила, а вот эта фраза поразила: «Многие учителя сейчас плохо преподают даже то, что могут, чтобы потом затащить к себе ребенка на допзанятия. Получается парадокс: министерство борется с поборами в школе, декларирует бесплатное образование, но большая часть родителей рано или поздно приходит к репетиторам и платит».

Меня удивило: неужели есть учителя, которые СПЕЦИАЛЬНО плохо учат, чтобы потом подработать на дополнительных занятиях? Интереснее другое. Неужели есть родители, готовые доплачивать таким учителям? Но прежде хочу вспомнить значение этого процесса в годы моей школьной юности в 60-х годах.

Не секрет, что в обычных школах ученики делились по своим способностям к усвоению учебного материала. Была группа, которым он давался легко; была группа, которые испытывали значительные трудности; и основная часть с нормальным восприятием материала. Для первой группы учитель готовила дополнительные примеры по новому материалу, которые они решали после объяснения. Средняя группа решала задачи на доске с объяснением учителя. Остаток времени уходил на дополнительные объяснения третьей группе. Но если были совсем не понявшие, с ними учитель проводила дополнительное занятие после уроков. И деньги, уверен, не брала.

Конечно, были и платные допзанятия, которые назывались занятиями с репетиторами и, наверно, недешево стоили. Но практиковали эту форму те, кто мечтал поступить в ВУЗы Москвы, Ленинграда, Новосибирска… То есть платили за дополнительные знания. А теперь перенесемся в наше время. Не секрет, что многие учителя подрабатывали дополнительными занятиями. Вот только обвинять их, что специально подают материал плохо, чтобы потом снимать допоплату, вряд ли корректно. Родители ведь не дураки, они выясняют, кто из учителей лучший и договаривается с ним. Пусть и из другого класса. А теперь подумаем, морально ли это и нет ли здесь обмана государства.

Начнем с договора о дополнительных занятиях. Основу тех, кто посещал допзанятия, были ученики, которым предмет давался трудно. Но занятие с 5-6 учениками, пусть и разных классов, позволяло объяснить материал, порешать примеры и дать возможность решить самому для закрепления. Естественно, каждый час был оплачен родителем из своей зарплаты, уже прошедшей налоговую очистку. Но если учитель пойдет платить налог, не будет ли это двойным налогообложением? Или учитывать разовый характер занятия – сегодня он что-то не понял, а потом проблем нет. А значит, и занятий нет. Будем считать это случайным заработком. Хотя…

Руководство школы придумало гениальную комбинацию, которая ловит не только двух, а трех и более зайцев. Оно предложило родителя дополнительные занятия при небольшой цене в 58 сом за час (первый заяц), небольшом количестве учеников – не более 20 человек (второй заяц). Деньги родители перечисляют на расчетный счет школы – это еще один заяц: родители спокойны за оплату. Наконец, дележка денег: 30 % на школьные нужды – чем не зайчик? И вишенка учителям: 70 % до налоговой очистки. Вот вам и забота о дополнительном доходе учителям с соблюдением законодательства КР.

Но что-то настораживает в этом раскладе. Чем отличаются дополнительные занятия с 20 учениками от обычных уроков с 30 – 40? Будет ли возможность уделить внимание отстающим ученикам в ущерб остальным? Платили ведь все поровну. И какая эффективность от таких дополнительных занятий с таким количеством учеников в классе? Кто может внятно объяснить?

У любого педагогического новшества или методики должно быть имя - ученый-педагог, который за этим стоит. Но в нашем случае это некий безымянный коллектив, может быть, и хороших учителей, но не ученых от педагогики. Как следствие, дилетантство во многих вопросах.

Я понимаю посыл: было желание сделать свою уникальную модель казахстанского образования. Мысль неплохая, но для этого нужен интеллектуальный ресурс, ученые из области педагогической науки, причем желательно не зависящие от МОН.

Я таких не знаю - все работают в системе и зависят от нее. Мне проще, потому что я не работаю на государство. Еще в 2014 году я предупреждал о том, что получим в результате реформ, но Министерству образования не хотелось этого слышать.

Я же не могу молчать, так же, как не может молчать врач, который видит, что пациента лечат чересчур жесткими методами. И я хорошо понимаю, что реформаторы зашли настолько далеко, что оказались в тупике: идти дальше не получается и разворачиваться почти нереально. На месте министра образования я бы тоже не знал, что делать дальше.
Но, наверное, все же настало время, с одной стороны, чиновникам от образования прислушаться к общественности, с другой - общественности продолжать обсуждение этого вопроса.

Да, надо бухтеть! Просто если это делать буду я один, то буду выглядеть как некий вечно недовольный фрик.
Надо признать, что сегодня у нас нет авторов, которые могли бы создавать учебники хотя бы на уровне плохих советских, хотя таковых просто не было. Мы не видим качественных учебников, зато слышим массу дилетантов, пропихивающих нам прописные истины педагогической науки.

Чего стоит один термин “говорение” в обновленной программе. Откуда взялось это слово? Есть “устная речь”, есть умение проговорить, а говорение - это не­грамотная калька с английского языка, как является неграмотной калькой и вся “обновленка”, так поспешно внедренная.

Не надо гнаться за самобытностью и уникальностью, надо искать качество. Все меняется на ходу, и в результате мы имеем то, что имеем. Вводится тестовая процентная система оценки, затем возвращается балльная система, затем учителям запрещают ставить плохие отметки, а затем рекомендуют не занижать. Об объективности такой системы говорить не риходится. Опять же, если бы спросили ученого из любой области науки, он бы сообщил прописную истину: чем сложнее процедура измерений, тем больше погрешностей она даст.

В результате можно сделать неожиданный вывод: реформа усилила социальное расслоение общества. Есть элитные школы, где за счет дополнительных занятий, кружков, применения разных методик дети получают не только иные знания, но и иной уровень психического развития, это тоже прекрасно понимают педагоги-ученые.

Психическое развитие определяет зрелость человека, способность принимать решения, ставить цели и добиваться их. На развитие влияет количество и разнообразие видов деятельности, в которых задействован ребенок. Если предположить, что элите очень важно, чтобы неэлита не развивалась, вот тогда все становится на свои места.
А ведь образование - это безопасность государства. Вот и подумайте, как назвать то, что диктатура одного направления парализовала всю систему. Диверсия? Дилетантство? Что-то еще? И чем дальше, тем больше проблем у “обновленки”. Но дети не могут ждать, пока все ошибки будут исправлены.

Пока все происходящее хорошо лишь для одной категории - для репетиторов. Вот где оказался непочатый край работы! Если бы эта каста сложилась раньше, можно было бы реформу списать на заговор репетиторов. Многие учителя сейчас плохо преподают даже то, что могут, чтобы потом затащить к себе ребенка на допзанятия. Получается парадокс: министерство борется с поборами в школе, декларирует бесплатное образование, но большая часть родителей рано или поздно приходит к репетиторам и платит.

Поэтому я говорю, что надо объединиться и говорить обо всех этих проблемах, надо обсуждать их, и рано или поздно количество перейдет в качество, нас услышат.

Рустембек Мусурманкулов