В настоящее время много говорят о цифровых технологиях, иногда забывая, что «цифра» всегда накладывается на реальную экономику, сам термин которой уже подзабыт.

Недавно встретился с коллегой: он рассказал, что присутствовал на кворуме с участием деловых общественных организаций и налоговой службы. Что очень важно, прошла конференция по вопросам дробления бизнеса в реальном секторе экономики.
Игроки на поле рыночных отношений высказались, разъяснив свои позиции, но, как выразился один уважаемый и авторитетный участник данного мероприятия: «Все остались при своём мнении».

Сближения позиций пока не произошло, деловым людям стало понятно – игра будет вестись в одни ворота – предпринимательские, и забивать «голы» будет команда налоговых инспекций, как более «сильная», недавний отчет МВФ по республике также нацелен на усиление налогового бремени.

При этом причина, сдерживающая выработку правил общей экономической игры, лежит на поверхности – разные приоритеты. Для налоговых органов приоритет – предприятие, как юридическое лицо, его легче и удобнее контролировать.

Для людей дела приоритетом является предпринимательский производственный проект, как источник реального дохода. В этом случае дополнительные предприятия часто выступают в качестве необходимых инструментов для реализации проекта, естественно, оптимизируя налоговую нагрузку, об опыте снижении которой, к примеру. в Китае будет сказано позднее несколько слов.
Почему при реализации производственных предпринимательских проектов, кроме чисто «налоговой оптимизации», реально необходимо наличие других предприятий?

На наш взгляд, основных причин две.
Во-первых, в республике не до конца сформирована инфраструктура экономики, особенно региональной, которая относясь к категории систем общего пользования, обеспечивает возможность создания механизмов сохранения и накопления денежных средств.
Пока ещё до конца не осмыслена и поэтому не апробирована целесообразность создания другого типа общественных институтов, цель которых в опережающей возможности удержания нового экономического порядка, которого ещё нет – он только обозначился.
Это очень хорошо понятно и проявлено на примере криптовалют. Криптовалюты есть, законодательства нет. Правительство, не говоря уже о некоторых депутатах, не понимает сути этого нового явления в экономике в силу отсутствия реальной практики её сопровождения от создания до массового использования.

Однако уже несколько лет группой западных банков, контролирующихся «мировым правительством», строится суперсовременный механизм стягивания на себя мировых ресурсов ( к примеру того же золота Кумтора).

Пока все мы отвлечены выяснением отношений между собой и внедрением цифровой экономики, опять же, по подсказке Запада. Если коротко, то способ действия достаточно понятный – разрушить устойчивость существующих механизмов сохранения и накопления денежных средств, которыми пользуются все, в том числе и Кыргызстан, для чего, собственно, с помощью того же Трампа идёт разрушение общего мирового порядка и правил взаимодействия в рамках глобальной экономики.
При этом реальное управление процессами осуществляется через подконтрольные «мировому правительству» международные институты ( к примеру недавнее заключение МВФ по Кыргызстану), инфраструктуру глобальной экономики и новые способы ведения современных войн.

Надо сказать, что иногда и США являются таким же инструментом в их руках, где сконцентрировано управление финансовыми, информационными, технологическими и потребительскими потоками. Думается, что цель этих действия — «поселить» в массовом сознании страх за сохранность денег и рыночную стоимость материальных активов.

Основные механизмы – это курс доллара, стоимость нефти и цена золота, которые предполагается заменить другим механизмом – устойчивым и постоянным ростом электронных, якобы ничем не обеспеченных денег. И как следствие – никакой независимости и самостоятельности.

Противостоять этому можно только одним способом: приоритетно заниматься реальной, а не цифровой экономикой. Конечно, правильнее это было бы делать при одобрении и поддержке со стороны государства, которое стало забывать сам термин «реальная экономика», разговоры идут в основном о «цифре».

В настоящее время активно внедряются в производство современные технологии и методы его организации, основывающихся на использовании информационных технологий. Так, в области машиностроения, приборостроения и т.п. на протяжении ряда лет идет процесс интенсивного внедрения CAD/CAM/CAE/PDM - систем, предусматривающих использование на рабочих местах современной вычислительной техники и соответствующего программного обеспечения, значит первичным остается все же рабочее место производственного процесса.

Думается, было бы правильным реализовать идею по введению должности заместителя акима по инновационным не цифровым проектам на общественных началах, в каждом регионе республики.

Но есть два «если». ЕСЛИ Правительство примет такую идею, и ЕСЛИ такой современный человек из предпринимательского сословия найдётся, то тогда ему можно будет помогать, всем тем кто не безразличен к развитию региона.

Даже сам факт объявления Кыргызстаном нового подхода к «обузданию» современной экономической дестабилизации во многом остановит все разрушительные процессы. К примеру, надо ли Банку Кыргызстана, имея членство в ЕАЭС, продолжать укреплять курс сома намного усерднее чем другие страны Содружества, теряя при этом золотовалютные резервы и ослабляя свой внутренний спрос.

Принципиальное понимание, как это делать, в первую очередь, на региональном уровне – есть. Но в рамках существующего законодательства это не всегда возможно, поэтому существует другой путь – через эксперимент по созданию регионального экономического порядка нового типа.

Во-вторых, существующая инфраструктура – неэффективна.
Например, банки. По сути, кредитование идёт под залог, чтобы гарантировать возврат тела кредита, и под торговый оборот, чтобы была обеспечена выплата процентов банку.

В Кыргызстане за 30 лет жизни в условиях рыночной экономики механизмов проектного, инвестиционного и иных современных видов кредитовании толком так и не создано. Поэтому активным представителям делового сообщества придётся самостоятельно осваивать пока только апробируемые и нарождающиеся варианты кредитования новых видов деятельности практически без участия существующей банковской системы (хотя по отчету МВФ существующих банков для республики многовато).

К примеру, возьмем Китай, выделяя кредит какой либо стране изначально выдвигается требование, что 30 процентов на освоении проекта рабочих мест будет китайских, по факту их получается более 70 процентов. В итоге, кредитные средства в размере 70 процентов фонда оплаты труда возвращается в Китай.
Новые инструменты – это интернет и новые схемы организации бизнеса. Опять же, в границах эксперимента и на ассоциативной, подчёркиваю, именно на ассоциативной, а не на корпоративной основе.

Только тогда можно будет сформировать коллективную инфраструктуру, в том числе, и по оформлению наработанной практики в гибкую систему законодательства, работающую на динамичный ритм экономического развития. Для этого на уровне города и региона придётся создавать карты и пакеты проектов. Так как реальной единицей инвестиционной привлекательности при создании новых схем организации бизнеса является масштаб города и региона, а не отдельного предприятия, как нам постоянно внушают.

Сборку проектов придётся осуществлять на определенной основе: выделить сверхдоходные, но рискованные проекты и другой тип проектов –нормативно-доходный, но зато без всяких рисков. А уже для реализации каждого типа проектов придётся создавать свою специфическую инфраструктуру.

Михаил Червонных, экономист, д.э.н.