Вечером 25 сентября президент Владимир Путин провел заседание Постоянного совещания Совбеза по ядерному сдерживанию. На мероприятии Путин публично огласил изменения российской ядерной доктрины. И изменения - принципиальные.

Одно из важнейших новшеств - расширение числа случаев, при которых Россия допускает применение ядерного оружия.

"В предыдущей версии основ госполитики говорилось только о старте баллистических ракет как условии для ответного удара. Теперь речь идет о стартах самолетов, тактических и стратегических крылатых ракет, а также беспилотников, гиперзвука, да и вообще любом массированном старте летательных аппаратов", - поясняет ИА Регнум замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.

Это изменение связано с развитием неядерных средств поражения. В период холодной войны и даже в 90-е годы конвенциональные вооружения по поражающей мощности и скорости доставки близко не стояли с баллистическими ракетами, обладающими ядерной боеголовкой.

Следовательно, они принципиально не угрожали принципу гарантированного ответного удара - то есть возможности страны нанести ответный удар в случае атаки по ней. Принципу, который делает бессмысленным для страны-агрессора начинать ядерную войну.

Сейчас же благодаря развитию крылатых ракет, гиперзвука и даже беспилотников у ряда стран появляются возможности нанести обезоруживающий удар конвенциональными средствами. И Москва на него отвечает.

"Теперь массовое применение конвенционного оружия может вести к ядерному ответу. Это логически вытекает из текста предыдущей доктрины, где ядерный удар прописывается в случае создания угрозы инфраструктуре, обеспечивающей возможность гарантированного ядерного ответа. В ином случае у противника появится искушение поразить эту инфраструктуру для последующего безнаказанного нанесения ядерного удара", - рассказывает ИА Регнум глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович.

Отсюда и изменение терминов. Россия фактически отказывается от формулировки, что ядерное оружие может быть использовано в неядерной войне, в случае возникновения критической угрозы существованию Российской Федерации. А также для Белоруссии.

Еще одним новшеством стало допущение применения ядерного оружия против неядерного государства, если оно совершает агрессию против России при поддержке или с участием ядерного государства.

Опять же, в период холодной войны этот принцип сочли бы опасным, поскольку он не допускал возможности вести "войны на периферии" - конфликты между Москвой и Вашингтоном в странах третьего мира, где сверхдержавы поддерживали местных игроков и выпускали пар.

Но, во-первых, тогда речь шла о конфликте на периферии, а сейчас именно об агрессии на суверенную территорию России - то, что в холодную войну было абсолютно немыслимым и потому не учитывалось в ядерных доктринах. Во-вторых, уровень поддержки киевского режима со стороны США и Запада в целом сейчас беспрецедентный - по сути, американцы и весь блок НАТО воюют против России руками украинцев.

Изменения в ядерной доктрине России, разумеется, вызовут критику на Западе. Их уже называют эскалацией конфликта. Но все эти перемены, по сути, ответ Западу на новые угрозы. Причем угрозы не только российскому суверенитету, но и всему миру.

"Запад продолжает искать "мертвые зоны" в нашей ядерной концепции для реализации стратегии тысячи порезов. Поэтому мы и вынуждены корректировать правила", - говорит Никита Мендкович.

К примеру, гибридная война Запада против России продемонстрировала, что эффект от российского ядерного сдерживания пока работает недостаточно.

"Он лишь отчасти предотвращает вступление других держав в прямую войну против России с использованием неядерных вооружений. Тот же Запад рассматривает возможность нанесения ракетами ударов вглубь российской территории. США и Европа шли на эскалацию, потому что считали ее риски для себя менее болезненными, чем риски от последствий поражения Украины", - уверен Дмитрий Суслов.

По его словам, западные страны убедили себя, что Россия ни при каких обстоятельствах не применит ядерное оружие. И пошли на то, что еще в период холодной войны считалось недопустимым - попытались нанести гибридное поражение России или даже перейти к прямой неядерной войне.

При этом Владимир Путин системно переубеждал Запад. Сначала заявил, что Москва будет трактовать разрешение Киеву бить дальнобойными ракетами по территории России как вступление западных стран в войну против РФ.

После этого в течение нескольких дней в западных СМИ появилась серия публикаций, что Байден может и не принять решение о дальнобойных ударах вглубь России. К тому же выяснилось, что в США многие чиновники Пентагона во главе с министром обороны Ллойдом Остином, а также члены Совета нацбезопасности, которым руководит помощник Байдена по национальной безопасности Джейк Салливан, выступают против такого решения.

"За" выступает лишь госсекретарь Энтони Блинкен. И это логично, учитывая, что глава Госдепа отличается более ястребиным и непримиримым подходом в отношении России. Ну, и мыслит куда менее стратегически, чем реалист Джейк Салливан", - говорит Дмитрий Суслов.

Сейчас же Владимир Путин анонсирует новые положения в ядерной доктрине, в которых его предупреждения уже прописаны официально. При этом не исключено, что Москва сделает и третий, закрепляющий шаг.

"Чтобы Запад поверил в серьезность намерений Москвы, нужно не только ограничиваться словами, но и продолжать дела. Подкреплять российские шаги непосредственными действиями. Например, продолжением учений по применению ядерного оружия, подготовкой ядерных испытаний", - отметил Суслов.

Но за изменениями ядерной доктрины просматривается и иной, более глобальный замысел. Он состоит в том, чтобы предотвратить войну, к которой мир толкают западные элиты, переставшие бояться ядерного Армагеддона. Они в прямом смысле страх потеряли - значит, его нужно вернуть.