Президент Таджикистана Эмомали Рахмон по приглашению председателя Китайской Народной Республики (КНР) Си Цзиньпина 11 мая прибыл в Пекин с четырехдневным государственным визитом. В повестке дня широкий спектр тем: от углубления политического диалога и расширения торгово-экономических связей до прорывных инициатив в области зеленой энергетики и цифровизации. Лидеры двух стран обменяются мнениями по самым актуальным региональным и мировым вызовам, а по итогам встречи, как ожидается, будет подписан солидный пакет документов, закладывающий основу для дальнейшего динамичного развития двустороннего партнерства.

Нынешний визит президента Эмомали Рахмона в Пекин, по заявлению МИД Республики Таджикистан (РТ), станет не просто продолжением, а новым этапом в стратегическом диалоге между двумя государствами. Лидеры Таджикистана и Китая встречаются регулярно, едва ли не каждый год, что подчеркивает значимость Пекина как главного внешнеполитического и экономического ориентира для Душанбе.

Напомним, Си Цзиньпин побывал с государственным визитом в Душанбе в июле 2024 года. Тогда акцент в переговорах был сделан на обеспечении региональной стабильности – ключевом аспекте для Пекина, стремящегося защитить свои промышленные и инфраструктурные проекты от возможных угроз. В этом контексте особую значимость для Китая приобрели горнорудная отрасль и золотодобыча Таджикистана, где китайско-таджикские совместные предприятия в последние годы фактически заняли доминирующие позиции на национальном рынке (см. «НГ» от 03.07.24). Лидеры также встречались еще дважды на полях саммитов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и «Центральная Азия – Китай» в сентябре и июне 2025 года соответственно.

«Говоря о китайско-таджикских отношениях, можно утверждать, что среди государств Центральной Азии Таджикистан, пожалуй, имеет наиболее продвинутые связи с Китаем. И это касается широкого спектра взаимодействия. Во-первых, это безопасность: страны активно координируют усилия, а Китай помогает Таджикистану в обеспечении безопасности южных границ – недавно, например, был выделен грант на обустройство пограничных пунктов. Во-вторых, это экономика: по итогам прошлого года Китай стал основным торговым партнером Таджикистана, хотя и с очевидным преобладанием китайского экспорта. В-третьих, это различные грантовые программы, благодаря которым в Душанбе были построены ключевые государственные здания», – сказал «НГ» заведующий сектором Центральной Азии Центра ИМЭМО им. Е.М. Примакова Станислав Притчин. Таким образом, по мнению эксперта, идет достаточно интенсивное развитие отношений между странами. Очевидно, что данный визит в любом случае будет носить стратегический характер, если учитывать глубину взаимодействия, которое Таджикистан демонстрирует с Китаем.

Экономическое и торговое сотрудничество, по оценке Ли Иньиня, младшего научного сотрудника Института евразийских исследований Китайского института международных исследований, является одновременно «балластом» и «двигателем», стабилизирующим китайско-таджикское взаимодействие. Эксперт отмечает, что Китай исторически был ведущим источником инвестиций для Таджикистана, а в 2025 году упрочил свои позиции, став крупнейшим торговым партнером. Инициатива «Пояс и путь» активно воплощается на Таджикской земле, принося ощутимые результаты в ключевых проектах. В качестве примеров Ли Иньин приводит Сельскохозяйственно-текстильный промышленный парк в Дангаре (малая родина президента Рахмона. – «НГ») и вторую фазу проекта автомагистрали Китай–Таджикистан. Эти проекты, по его словам, «не только способствовали улучшению условий жизни местного населения, но и стимулировали модернизацию промышленности», сообщает «Жэньминь жибао». Кроме того, эксперт выделяет перспективные направления сотрудничества, такие как цифровая экономика и зеленая энергетика, которые придают новый импульс достижению высококачественного общего развития.

Вместе с тем отношения Таджикистана с Китаем во многом определяются глубокой долговой зависимостью Душанбе: более 60% внешнего госдолга республики приходится на Пекин. Эта ситуация уже привела к тому, что в качестве погашения долгов, например, в 2019 году, Таджикистан передал китайским компаниям права на разработку золотоносных рудников. Данная модель взаимодействия позволяет Китаю и впредь активно продвигать свои интересы в сфере добычи природных ресурсов в Таджикистане.

В контексте Центральной Азии в целом наблюдается рост финансовой зависимости от Китая, однако ее интенсивность существенно разнится. Наибольшая долговая нагрузка от Китая приходится на Киргизию (30,5% общего долга) и Таджикистан (16,1%). Далее следуют Туркменистан (13,4%) и Узбекистан (7,5%), в то время как Казахстан с 3,6% демонстрирует наименьшую подверженность. По данным МВФ и Всемирного банка, Киргизия и Таджикистан фактически пребывают в зоне высокой долговой зависимости, особенно в финансировании критической инфраструктуры, такой как энергетика и транспорт.

Как отмечает казахстанский эксперт Андрей Чеботарев, «Китай выступает не просто как классический кредитор, но как системный инвестор: он предоставляет средства, осуществляет строительство и часто сам обслуживает проекты. В краткосрочной перспективе это сулит явные выгоды, но в долгосрочной создает риск зависимости».

Наблюдаемое совпадение визита президента Таджикистана Эмомали Рахмона в Пекин (11–14 мая) с пребыванием там его американского коллеги Дональда Трампа (13–15 мая) вызывает определенный интерес. Хотя, как считает Притчин, «вряд ли стоит искать здесь какие-то конспирологические версии», поскольку «у Трампа своя обширная повестка в переговорах с Китаем, а у Рахмона – своя», нельзя игнорировать контекст. Учитывая интенсификацию американской политики в Центральной Азии, о чем свидетельствует недавний визит спецпосланника президента США по Южной и Центральной Азии Серджио Гора в Душанбе для обсуждения горнодобывающих проектов (см. «НГ» от 29.04.26), эта проблематика, вероятно, будет затронута в ходе переговоров Эмомали Рахмона с Си Цзиньпином. Цель – синхронизировать подходы и выработать общие точки соприкосновения.