Саммит Акабского процесса в Астане поставил перед странами Центральной Азии вопрос о правилах цифровой безопасности. Повестка объединила противодействие использованию искусственного интеллекта террористами, сотрудничество профильных ведомств и предупреждение радикализации. За обсуждением технологических угроз стоит политический вопрос: кто будет определять опасный контент и границы государственного доступа к информации.

Акабский процесс, запущенный королем Иордании Абдаллой II в 2015 году, впервые прошел в Центральной Азии. Площадку предоставила Астана. Организаторами выступили президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев и иорданский монарх Абдалла II. В состоявшемся саммите 6 ноября приняли участие президенты Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана. Киргизию представлял глава МИД Жээнбек Кулубаев, Азербайджан – спикер парламента Сахиба Гафарова.

Акабский процесс выглядит как гибкая структура, которая призвана использовать статус Иордании в качестве переговорной площадки по многим вопросам. Но здесь есть моменты, которые смущают. Изначально организация задумывалась с упором на статус Иордании как хранительницы традиционных и святых мест Иерусалима и арабо-израильское урегулирование», – сказал «НГ» заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН им. Е.М. Примакова Станислав Притчин.

По его оценке, Иордания фактически утратила статус нейтрального игрока в арабо-израильском и израильско-палестинском урегулировании. Эксперт считает, что в нынешнем конфликте страна не выступила посредником и защитником исламских интересов.

«Сейчас Акабский процесс перешел на другие темы. Это показывает, что глобальные игроки заинтересованы в переходе от темы защиты исламских ценностей на Ближнем Востоке к другим вопросам. Иордания, которая в какой-то степени является флюгером, продолжает выступать в качестве фронтмена в рамках этого процесса. Во многом это выглядит как использование известной международной площадки для продвижения, в том числе глобалистами, своих ценностей и интерпретации угроз безопасности – уже в более широком контексте, в данном случае с привлечением стран Центральной Азии», – считает Притчин.

«Здесь нужно быть максимально осторожными: какие ценности действительно продвигает этот процесс и кто стоит за этой организационной структурой – прежде чем использовать ее и предоставлять свою площадку», – подчеркнул эксперт.

Для Казахстана саммит стал возможностью обозначить свою роль в региональной повестке. Накануне Токаев заявил: «Уверен, что саммит позволит представить видение Центрально-Азиатского региона и придаст новый импульс нашим совместным усилиям по поддержанию мира и безопасности». Астана стремится стать площадкой для выработки общего подхода соседей.

Казахстанский эксперт по международным отношениям и экономической политике Ерик Батырханов назвал встречу «хорошим шансом для Казахстана продвигать вопросы искусственного интеллекта и кибербезопасности», сообщил «Спутник Казахстана». Ценность площадки будет зависеть от перевода обсуждений в согласованные процедуры. Пока участники выдвигают собственные инициативы.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев заявил о готовности открыть в стране региональный офис Контртеррористического управления ООН. Он также предложил инициативу цифрового развития в интересах человека с акцентом на образовании, распространении знаний и развитии личности. Ташкент связывает предупреждение радикализации как с работой силовых структур, так и с гуманитарной политикой.

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон предупредил о риске применения ИИ для разработки новых вооружений, включая оружие массового уничтожения. По его словам, террористы и экстремисты используют современные технологии для вербовки, воздействия на общественное мнение и дезинформации. Ответом он назвал укрепление кибербезопасности и международного сотрудничества при соблюдении правовых и этических норм. Рахмон предложил задействовать Центр искусственного интеллекта в Душанбе для регионального сотрудничества, подготовки специалистов и оценки рисков. Он также выступил за взаимодействие Акабского и Душанбинского процессов по борьбе с терроризмом и его финансированием, оперативный обмен информацией и сотрудничество правоохранительных органов, спецслужб и профильных ведомств.

Здесь дипломатическая повестка соприкасается с контролем информационного пространства. Борьба с цифровыми угрозами может требовать обмена сведениями о вербовщиках, финансовых операциях и подготовке атак. Будут ли страны передавать персональные данные, на каких основаниях и с какими гарантиями для граждан, пока не сообщается.

Председатель Службы государственной безопасности Узбекистана Баходир Курбанов сообщил о выявлении с начала года более 49 тыс. интернет-ресурсов экстремистского и террористического характера. Это на 14% больше, чем за аналогичный период 2025-го, когда обнаружили около 43 тыс. ресурсов. Среди приоритетов Курбанов назвал предотвращение использования ИИ террористами.

Дополнительную сложность создают ограничения алгоритмов. В позиционном документе спецдокладчика ООН по правам человека при противодействии терроризму Бена Сола отмечается: «Оценки ИИ носят лишь вероятностный характер, а не являются безошибочными предсказаниями». Автор предупреждает о рисках ошибок и дискриминации при использовании неточных или предвзятых данных. Документ опубликован до саммита, но относится к обсуждаемым инструментам.

По итогам саммита стороны выработали общее понимание угроз и определили практические меры реагирования, передал телеканал 24KZ. Иорданское агентство Petra сообщило об обсуждении механизмов сотрудничества, обмена опытом и разведывательными данными. Жээнбек Кулубаев заявил о заинтересованности Киргизии в дальнейшем взаимодействии.

Эксперты считают, что следующий этап покажет, кто будет формулировать правила и какие ограничения установят для государственных инструментов. Проверкой станут основания обмена сведениями, ответственность за их достоверность и право человека оспорить решение. По этим процедурам можно будет судить о содержании заявленного сотрудничества.