Национальная комиссия по государственному языку и языковой политике разработала проект постановления кабинета министров «Об установлении уровней владения государственным языком государственными гражданскими служащими, муниципальными служащими, сотрудниками предприятий, учреждений и организаций государственной и муниципальной форм собственности».

Председатель ведомства Мелис Мураталиев рассказал 24.kg, чего ждать работникам и как продвигается вопрос развития госязыка в стране.

— Что будет, если человек не выучит к установленному сроку язык на нужном уровне?

— Проект постановления не предусматривает таких норм. Это в компетенции каждого руководителя госоргана. Они принимают сотрудников на работу, им и решать. Закон есть закон, и, как они его будут исполнять, это их ответственность.

Но замечу, что есть постановление, принятое еще в 2017 году. По нему с 2021-го каждый государственный служащий должен знать госязык на уровне B2. Сейчас просто этого многие не проверяют. Хотя в «Кыргызтесте» очередь, по-моему, на полгода вперед, служащие сами стремятся проверить свои знания.

Проект постановления, наоборот, смягчает требования, увеличивая временной промежуток. При этом руководители учреждений, ведомств должны создать условия, чтобы сотрудники могли освоить госязык. Это как раз таки будет бремя всех госорганов, в интересах которых сохранить своих сотрудников. Если с чего-то не начинать, то вообще продвижения не будет. Без определенных правил, требований нельзя, на то это и закон.

В 2024 году СМИ писали, что нацкомиссия предлагает штрафовать за незнание госязыка. Но это абсолютно не так. Законопроектом предлагалась статья в Кодекс о правонарушениях о штрафах за неисполнение или нарушение закона о госязыке. За нарушения Закона «О рекламе» или Правил дорожного движения штрафуют. А если Закон «О государственном языке Кыргызской Республики» нарушают или не исполняют? Почему нельзя упорядочить и его?

Это не значит, что простого гражданина штрафуют за незнание. Нет! И не может быть такой нормы. Никто винить вас в этом не будет.

— А если человек пришел на работу?

— Если он трудоустраивается в государственное учреждение, в котором работают по законодательству, а по закону требуется знание госязыка, нужно эту норму исполнять.

— Сейчас не хватает учителей и врачей. Не усугубится ли дефицит кадров?

— А как вы считаете, это нормально каждый раз оттягивать по каким-то причинам и не развивать государственный язык? Нет. Вот мы и стараемся развивать. Проблемы всегда были, есть и будут, но их надо как-то решать. Лица, принимающие решения, тоже все учитывают.

И потом, это только проект, который запустили на общественное обсуждение и согласование. Все, кто считает нужным внести предложения, могут это сделать. Все открыто и прозрачно.

— Когда все кыргызстанцы начнут говорить на кыргызском языке?

— На этот вопрос, думаю, никто не сможет ответить. Прежде всего это зависит от того, как мы выстроим нашу языковую политику. Раз уж мы придали статус государственного языка кыргызскому, то должны быть какие-то механизмы по его продвижению, развитию.

В 2023 году приняли новый конституционный закон о госязыке, поэтому сейчас проходят процедуры по приведению нормативных правовых актов в соответствие с ним. Мы не делаем упор только на то, чтобы усилить какие-то требования. Больше работаем над созданием определенных условий, чтобы государственные и муниципальные служащие, простые граждане владели госязыком, то есть определенные курсы, программы для обучения.

— Они уже запущены?

— При нацкомиссии есть образовательный центр, который занимается разработкой программ, чтобы вести курсы. Репетиторы — это в основном частные лица, которые работают самостоятельно, по своим методикам. Поэтому встал вопрос выработки обобщенной программы. Мы собрали на конференции преподавателей, репетиторов для обмена опытом. Многие спрашивают о бесплатных курсах. Но тем же преподавателям кто будет платить?

— Из бюджета. Разве государство само не должно быть заинтересовано в продвижении языка?

— Почему? В системе образования это и так бесплатно — в школах, например. А частные курсы на то и частные. Обучать бесплатно за счет бюджета у нас пока нет возможности, это не предусмотрено.

Есть национальная программа, которая утверждается на определенный период, для ее реализации выделяют средства. Исполнители нацпрограммы — разные органы, это могут быть Минобразования, «Кыргызфильм», телевидение, Академия наук и так далее. Мы лишь координирующий орган, который ведет политику.

Программы утверждают на пять-семь лет. Кто может сказать, что будет актуально через семь лет? Никто, но работать должны строго по закрепленному документу. Система такая. Поэтому мы хотим следующую программу сделать не такой долгосрочной, может, на три года.

А так, кто заинтересован, тот изучает госязык. В 2024-м, например, более десяти госорганов по договоренности с нашим образовательным центром обучали своих сотрудников, в том числе воспитателей русскоязычных детсадов. Госорганы сами заинтересованы, чтобы их работники владели госязыком, поэтому находят средства на обучение.

— Что делается для популяризации кыргызского языка?

— Вместо того чтобы проводить в классическом понимании бесплатные курсы, мы делаем больше упор на современные ресурсы, которые эффективнее. В сентябре прошлого года запустили мобильное приложение «Кыргызча оңой»/Easy Kyrgyz по аналогу Duolingo. Сначала нацкомиссия хотела, чтобы кыргызский закрепили именно в Duolingo, но по причине санкций этого не получилось сделать.

Мы были вынуждены разработать свое приложение, два года над ним работали, и опять-таки даже в Play Market сначала не пускали, но путем переговоров решили проблему.

Запустили два начальных уровня — А1 и А2. Мобильное приложение позволяет пользователям изучать кыргызский через русский либо английский. Будем расширять возможность изучения через языки этнических меньшинств, проживающих в Кыргызстане (дунганский, уйгурский, татарский и другие).

Это будет способствовать тому, чтобы их родной язык тоже не забывался, ведь через приложение они будут подтягивать знания. Тесно сотрудничаем с Ассамблеей народа КР, процесс перевода уже идет.

Кроме того, разработали по аналогу Google или «Яндекс» наш кыргызский переводчик и запустили на сайте нацкомиссии. Это программное обеспечение в открытом доступе. Оно отличается от других тем, что мы даем два варианта перевода: контекстный (по смыслу) и прямой. Это делается специально для удобства пользователя. Платформа требует улучшения и дополнения, обновления серверов, это в наших планах.

Мы обратились ко всем госорганам и учреждениям, которые предоставляют населению какие-то бланки, документы, требующие перевода на кыргызский язык. Создали рабочую группу, перевели образцы, провели экспертизу и запустили в систему электронного документооборота (СЭД).

Планируем открыть сайт document.kg, куда скоро выставим более 600 видов документов в электронном формате. Человеку останется только вписать личные данные. То есть мы не просто требовали что-то от прямых исполнителей, а облегчили процесс для всех граждан.

Многие нас спрашивают, что творится в секторе образования. Но нацкомиссия не занимается выработкой и утверждением стандартов или программ по изучению языков. За уровень учителей тоже не отвечаем. Мы определяем лишь политику, вносим предложения для улучшения ситуации в этой области.

Если у МОиН есть какие-то проблемы или пробелы в области изучения госязыка, то нужно устранять их. Министерство образования — институциональная структура, которая уполномочена этим заниматься. Там есть и Академия образования, и институты, и школы — вся иерархия.

— В декабре на пресс-конференции вы сказали о необходимости проводить обучение в вузах на кыргызском языке...

— Мои слова вырвали из контекста. Во-первых, речь не о всем обучении. Наша деятельность непосредственно связана с госорганами и муниципалитетами — как служащие владеют языком, как продвигается делопроизводство. Выявили, что они не владеют госязыком на достаточном уровне.

Дело в том, что около 80 процентов высших учебных заведений обучают студентов на русском. На госязыке преподают, к примеру, кыргызскую филологию, историю Кыргызстана, где невозможно обучать на другом. А все остальное — финансы, юриспруденция, медицина, строительство, архитектура, инженерия, IT, даже химия и биология — на официальном.

Студент получил образование, он дипломированный специалист, его принимают на государственную службу. Это прекрасно, но он не владеет государственным языком потому, что не было практики. Это не говорит о том, что нужно исключить русский язык. Я говорю, что надо добавить еще и кыргызский. Тем более в системе образования ведется политика многоязычия. Программа реализуется в школах, когда ту же физику или математику ведут на двух или трех языках. Институт повышения квалификации и переподготовки педагогических работников обучает этому учителей.

Почему нельзя в вузах ввести то же самое? Я поднял вопрос в 2024 году на форуме вузов и был удивлен ответами о том, что открывают кыргызские группы, но сами студенты отказываются там учиться. Это не решение проблемы! Не надо делить по языкам обучения, пусть идет образование, как и раньше, но добавляйте к этому поэтапно какие-то элементы на госязыке. Пусть та же философия ведется на русском, но хотя бы семинар раз в неделю — на кыргызском. Это же мягкая сила. Это не значит в одночасье отказаться от действующей системы.

Государственный педагогический университет в Оше открыл свой ведомственный кыргызскоязычный детсад в прошлом году. Я там был, сказали, что не набрали детей, потому что граждане хотят русские группы.

По детсадам мы тоже делали анализ. Примерно 30 процентов дошкольных организаций в Бишкеке ведут воспитание на госязыке, около 12 процентов — на официальном, остальные — более 50 процентов — на двух языках. Мы прошли по смешанным детсадам и выяснили, что на самом деле все ведется на русском и только два часа в неделю идут уроки на кыргызском. Этим мы вопрос не решим.

— Какая в стране языковая политика?

— Никаких ограничений, но госязык должен быть. Это нормально уважать его.

Общая ситуация такова, что определенная часть населения испытывает трудности. Я с пониманием к этому отношусь. Может, уже возраст не тот, человек зарабатывает, семью тянет и так далее, а ему еще обуза — госязык. Но делать исключения неправильно, на то и государство, на то и порядок. Это стратегическое развитие. Всегда становление в любом деле тяжело, а тем более, когда государство строится.

Всегда будет вопрос «Зачем? Мне ведь и до этого хорошо жилось». Но впоследствии все наладится. При достаточных ресурсах, как финансовых, так и человеческих, ситуацию по госязыку можно улучшить в кратчайшие сроки.

Что касается русского, не как чиновник, а как обыватель, скажу: сегодня без него, если его просто сократить или от него отказаться, — это просто искалечить себя, потому что основной источник информации, знаний в определенном количестве — это русский язык. Поэтому отказываться от него мы не собираемся. Но развивать госязык — это наш долг.