Президент Кыргызстана Садыр Жапаров предложил ввести плату за воду путем компенсаций за ее использование. Этот вопрос давно назрел для всего региона, поскольку денег в бюджете не хватает. Подушка безопасности у населения Кыргызстана есть – несколько сот тысяч маятниковых трудовых мигрантов работают в России, и по проценту трудоспособных от общего населения, выезжающего на заработки за рубеж, Кыргызстан опережает Россию. В марте 2025 года информагентство РИА Новости со ссылкой на Всемирный банк сообщило, что «в Кыргызстане уровень бедности среди домохозяйств, получающих денежные переводы, составляет менее 10%, тогда как без них он превысил бы 50%».

Цифры, приводимые прессой, говорят о том, что в республике формируется почти 50 куб. км воды, из которых Кыргызстан использует примерно 12 куб. км, а остальное уходит соседям. Строго говоря, если воду не «законсервировать» в водохранилищах, продать ее не получится – она сама утечет к соседям.

К сказанному Жапаров добавил, что к 2100 году Кыргызстан от таяния может потерять до 80% ледников, что будет катастрофой для республики. Впрочем, слово «может», стоящее рядом с 2100 годом и цифрой потерь, – лишь способное напугать предположение (как у Трампа «пошлина в 500% может быть, а может и не быть»). Однако логика в предложении Жапарова есть, поскольку именно страны верховий рек – Кыргызстан и Таджикистан – следят за состоянием гидротехнических сооружений.

Жапаров предложил странам региона выработать механизмы распределения воды, последовать примеру Кыргызстана и выделять по 2% от своих годовых бюджетов на общую водную безопасность. Не забыл президент сказать и о внедрении водосберегающих технологий. Однако внесенное предложение не нашло отклика, но это только пока, поскольку рано или поздно вернуться к этому вопросу придется – в Центральной Азии дорог каждый кубометр воды. Во многих странах острого дефицита воды нет, но и там воду часто экономят – в Европе собирают даже дождевую.

Идея платы за воду не нова – за нее платят в США, в Австралии, на Ближнем Востоке и в других странах. Локальные договоры о плате за воду были и в ряде стран Центральной Азии. По некоторым данным, цена 1 куб. м оросительной воды в Казахстане менялась в зависимости от вида культур и объема на орошение. В СМИ попадала информация, что в начале 2020-х годов в Туркменистане питьевая вода была бесплатна, а в ряде стран Европы 1 куб. м воды стоил более 10 долл.

Плата за оросительную воду зависит также от уровня экономики региона – если бедным хозяйствам просто нечем платить, часть или все расходы могут покрываться за счет госбюджета территорий и стран. При покрытии затрат бюджетом плата за воду будет иметь целью не только справедливое покрытие расходов распределительных организаций, но и оказание помощи охране водных ресурсов и росту рентабельного производства. Но субсидии и программы поддержки – это, естественно, функции государства, и универсальными эти рекомендации не будут.

Во всем мире за питьевую, техническую воду и водоотведение (канализацию) взимают плату по установленным тарифам, и везде – по-разному. Ситуация с оплатой оросительной воды – также разная. В странах Востока вода и воздух считаются бесплатными, но сегодня можно только повторить: предложение Жапарова не лишено здравого смысла хотя бы потому, что без защиты от паводков вода создавала бы соседям в низовьях много проблем. Об этом почти никогда не думают, лишних денег ни у кого нет. К примеру, затраты на наблюдение за завалом Сарезского озера на Памире, где заперто 17 куб. км воды, практически не волнуют страны низовий. О безопасном понижении горизонта воды даже разговоров нет. Но если произойдет прорыв воды, плохо будет всем.

В советский период потребность в хлопке привела почти к полному разбору воды в бассейнах Сырдарьи и Амударьи. Об этом много не говорят, но забирающий воду из Амударьи судоходный на большом протяжении Каракумский канал – это, по сути, расплата региона высохшим Аральским морем за советский хлопок. Видимо, именно поэтому реальные цифры водозабора в Каракумский и в афганский канал Кош-Тепа известны только разведке и вызывают полемику, а Афганистан пока не участвует в работе комиссии по разделу воды трансграничной Амударьи.

Сегодня никто не призывает перекрыть воду в Каракумский канал, за счет которого посевные площади увеличились на миллионы гектаров. Но заведующая отделом экономики Института стран СНГ, профессор Аза Мигранян писала в журнале «Геоэкономика энергетики» (№ 4 за 2024 год): «Справедливости ради стоит отметить, что для наполнения Каракумского канала водный сток Амударьи и Сырдарьи перестал питать Арал в пределах естественного стока, что в немалой степени способствовало ухудшению экологической обстановки в Аральском бассейне. При этом практически не учитывается, что народно-хозяйственный эффект функционирования канала от создания экономического потенциала обеспечивает экономический рост стран Приаралья до сих пор».

Надо заметить, что оросительная норма на 1 га хлопчатника составляет в год до 10 тыс. куб. м воды. Цифра высокая, поэтому стоит обратить внимание на высказывание президента Узбекистана Шавката Мирзиёева: если в разы увеличить въездной туризм, хлопок можно не сажать.

Базовое законодательство региону действительно нужно. Договоры придется заключать там, где работают технологически связанные водохозяйственные системы, а объем потребляемой воды установить расходомерами несложно. Но подсчет затрат должен быть тщательный – в 2025 году в Северной Осетии, к примеру, пересчет реальных площадей огородов, где требуется летний полив, был приостановлен. Поэтому в условиях рынка от оплаты воды никуда не деться.

https://www.ng.ru/kartblansh/2026-05-21/3_9500_kb.html