Несмотря на продолжающиеся мероприятия по борьбе с COVID-19, политическая жизнь в Кыргызстане явно оживилась. По ряду признаков не официальный, но реальный старт кампании по выборам депутатов Жогорку Кенеша КР (парламента КР) уже произошел. Во-первых, состоялся распад бывшей партии власти – социал-демократической партии Кыргызстана (СДПК). И, во-вторых, некоторые депутаты Жогорку Кенеша КР уже отметились традиционными, можно сказать привычными и даже дежурными, громкими заявлениями. Последние, однако, позволяют занять политическую позицию, и подтвердить, так сказать, "приверженность" и "последовательность" позиции политика. Следовательно, борьба за место в списке обостряется.

Относительно бывшей "партии власти". СДПК была уже давно в кризисе, прямо с того дня, когда бывший президент Атамбаев передал бразды правления новому президенту в ноябре 2017 года. Партии в Кыргызстане всегда создаются под конкретного лидера. Поэтому уход лидера в новую позицию с приставкой "экс-", мог означать только начало оппозиционной жизни партийной структуры, либо передачу ее под руководство нового лидера. Неопределенность начала тяготить всех: и наверху, и в рядах партии власти. Неизбежно разразился скандал с созданием в 2018 году второй партии СДПК (где лидером был объявлен Абдрахманов), и ее претензиями на партийную историю, атрибутику, печать, и место в политической жизни. Претензии были подтверждены судебными исками.

Однако "техническая" возможность сменить партийного руководителя не состоялась, амбиции нынешнего и бывшего лидеров страны не согласовались в новую систему управления, которая была не адекватна традициям страны. Однако, ничего нового в истории "партийной" деятельности в Кыргызстане не произошло. Повторился цикл распада партии власти, что происходило уже в 2005 году с партией "Алга Кыргызстан", и в 2010 году с партией "Ак Жол". Теперь настала очередь СДПК сойти с арены политической жизни. Теперь относительно громких заявлений.

В начале месяца прозвучало заявление о невыгодности ЕАЭС для Кыргызстана, причем сказано было без опоры на строгий анализ. Теперь, на заседании Жогорку Кенеша КР было заявлено, что российские телеканалы "РТР планета" и "Первый канал" надо вывести из социального пакета. Кроме российских каналов в социальном пакете еще 13 местных каналов. Аргументация заключается в том, что все зарубежные каналы платят за ретрансляцию на территории Кыргызстана, и кыргызские частные каналы также платят по 180 тысяч сомов в месяц. Почему же не помогать местным каналам во время кризиса, а выделять из всех два иностранных, задался вопросом народный избранник. Здесь конкретный пример, когда формальная логика вступает в противоречие с содержательной логикой. По форме все правильно, а по сути – форменное издевательство. Ведь эти российские каналы символизируют тесные партнерские отношения двух стран, следовательно, это удар по символу.

Эти российские каналы популярны и смотрятся многими кыргызстанцами, следовательно, это удар по их интересам. Эти каналы, наконец, являются институтами поддержания русского языка – официального языка в Кыргызстане, в чем заинтересовано абсолютное большинство населения страны, поскольку ориентировано на партнерские отношения с Россией, а значительная часть – на трудовую миграцию именно в России. Наконец, постоянная помощь и поддержка со стороны России, включая финансовую в бюджет КР, должна также учитываться. А то получается, как в случае с обсуждением выгодного стране инвестиционного проекта, когда из дружеских чувств партнер предоставляет на самых выгодных условиях (не продает!) сырьевые ресурсы для переработки на заводе в Кыргызстане. Казалось бы, производи и зарабатывай. Но проект срывается, поскольку национальные чиновники неожиданно выдвигают дополнительное требование партнеру оплатить за поставки сырья, ведь труба пройдет по территории Кыргызстана.

Для иностранного инвестора все выглядит как театр абсурда: он, почему-то должен поставить сырье, должен оплатить за право поставлять его (!), а продавать продукцию и получать прибыли будет "партнер". Для инвестора невдомек: а в чем же вклад другой стороны? По такой формальной логике срываются многие инвестиционные проекты. Однако, здесь просматривается еще один момент. Существует группа депутатов, имеющая многоразовую визу в США, часто бывающая на различных мероприятиях за океаном. Если проследить их политическую карьеру, то они отмечаются высказываниями, подобными заявлению, прозвучавшему в парламенте. Это позиция в политическом спектре, которую кто-то должен занять, тем более, что к этому проявляют интерес. Причем, об этом надо было заявить именно сейчас, что и свидетельствует о начале избирательной кампании. Теперь относительно партийности, за которую так ратовали.

В нынешнем своем состоянии кыргызское общество имеет слабую стратификацию, если рассматривать по критериям социологии и политологии. Главными структурирующими признаками оказываются гендерная и конфессиональная принадлежность, многочисленные раздробленные мелкие профессиональные сообщества и организованная преступность. И конечно, значительную роль играют региональные объединения и субэтнические сообщества. Возможности политической мобилизации сильны только у радикально религиозных, региональных и криминальных групп, по определению асоциальных в данном обществе.

Но если бы им разрешили создавать политические объединения, то в Кыргызстане возникли бы реальные партии. Власть не может себе этого позволить под угрозой потери своих позиций. Поэтому партий в Кыргызстане нет, и быть пока не может. Вместо них возникают образования под тот или иной выборный проект, и вокруг различных лидеров. Дирижирует процессом всегда правящая группа. Перевороты 2005 и 2010 годов только укрепили данную систему. Если взять три системные основания для позиционирования политических партий: а) политическое доминирование и политическое устройство общества; б) модель управления, в том числе и государственного управления; в) идеология, то работающим окажется только первое. Политическое доминирование без всяких исключений – вот базис сохранения власти.

Попытка сменить модель управления предпринималась только вторым президентом КР Курманбеком Бакиевым, и закончилась переворотом 2010 года. Против властной группы тогда были настроены все: региональные элиты, криминальные группы, объединения политиков, прозападные НПО и городские слои. Но главное – чиновничий класс, который не видел для себя возможности встроиться в новую систему управления. Делать ставку на идеологию в малой стране, раскалывая ее на идеологические анклавы и сталкивая в реальной борьбе, более чем опасно. Причем, в стране, живущей за счет внешней помощи и трудовой миграции.

Поэтому к разного рода идеологическим заявлениям можно относиться только как к явлениям индивидуальной карьерной траектории, но не политики. При таком положении вещей любая правящая группа вынуждена и должна заниматься подбором людей в списки партий на выборах. Кто-то способен оплатить свое пребывание на определенных местах в списках, а кому-то приходится делать громкие заявления, чтобы оказаться востребованным. Таковы условия игры.

Сергей Масаулов