Прощаясь со мной после нашего долгого ужина в Доме приемов МИДа тогда еще СССР на улице Алексея Толстого, Нурсултан Назарбаев сказал: "Надеюсь, вы проживете долго и когда-нибудь расскажете, что я, Назарбаев, был против распада СССР и делал все возможное и невозможное, чтобы сохранить ядро страны, что я был готов поменять должность "царя" Казахстана на участие в деле сохранения нашей Родины". Прошло уже почти 30 лет после моей первой и последней беседы с глазу на глаз с Нурсултаном Назарбаевым. Встреча эта состоялась 17 ноября 1991 года – всего за две недели до Беловежских соглашений.

Назарбаев сказал мне: "Ельцин что-то серьезное готовит, он избегает со мной встреч как с противником распада СССР". Назарбаев был убежден, что Ельцин является противником его и Григория Явлинского проекта по сохранению единого экономического пространства славянских и тюркских республик СССР и единой валюты. Нас с Назарбаевым тогда объединяло ощущение приближающейся, уже неизбежной гибели СССР, которая происходит по вине Бориса Ельцина. Скажу сразу, тогда я предпочитал проекту Александра Солженицына, который предполагал спасение ядра СССР путем объединения славянских республик страны, проект Нурсултана Назарбаева, который настаивал на сохранении традиционного единства славянских и тюркских народов нашей страны. И главное, что имеет отношение к сегодняшнему дню, нас тогда объединяло предчувствие, что ничего достойного, прочного на развалинах СССР, его исторического ядра построить невозможно. Не знаю, относил ли Назарбаев то предчувствие и к своей собственной республике, "царем" которой он является.
Зачем я вспомнил о нашей давней беседе с Нурсултаном Назарбаевым? Слава богу, он, мой почти ровесник, жив, он родился всего на год раньше меня, в 1940 году, мне нет необходимости писать прощальные воспоминания. Повод к этим воспоминаниям совсем живой, даже животрепещущий. Итоги президентских выборов в Украине 2019 года, выборов "по приколу". Избрание президентом 40-миллионной европейской христианской страны комика, специалиста по гримасам полностью подтвердили мои и Нурсултана Абишевича предположения, что очищение славянского ядра от тюркских народов не гарантирует им достойной государственности.

Не могу не напомнить того, о чем забыли нынешние "крымнашевские" патриоты: тогда я в своих статьях и выступлениях на радио и телевидении говорил, что вера команды Егора Гайдара в то, что РФ быстрее станет демократической страной и экономические реформы будут эффективными, если избавится от народов Средней Азии, ни на чем не основана. Эти настроения, естественно, были близки евразийцу Нурсултану Назарбаеву, что, наверное, и побудило его встретиться со мной. Не забывайте, Александр Солженицын в своей статье "Как нам обустроить Россию" настаивал на том, что необходимо от славянского ядра СССР "оттолкнуть" четыре среднеазиатские республики.

Конечно, в ноябре 1991 года за моим и Нурсултана Абишевича ощущением несбыточности надежд элиты славянских республик СССР, прежде всего демократов РСФСР, рвануть на Запад в демократию, "оттолкнув" от себя среднеазиатские республики, стояла всего лишь правда бессознательного. Не знаю, что думает сейчас по этому поводу тогдашний евразиец Нурсултан Назарбаев, но лично мне сейчас стало понятно, что превратить славянские республики СССР в полноценные демократические европейские государства не получилось, ибо ни русские, ни украинцы, ни белорусы никогда не были гражданскими нациями. Наверное, после крепостного рабства, растянувшегося для русских почти на 400 лет, а для украинцев и белорусов – более на чем 200 лет, невозможна никакая демократия, никакое разделение властей, никакая личная ответственность индивида за судьбу своего государства. Не забывайте, советское крепостное рабство для колхозников ничем не отличалось от дореволюционного крепостного рабства.
Я солидарен с украинским политологом Вадимом Карасевым, что победа комика на президентских выборах стала возможна потому, что украинцы так и не стали взрослой нацией, что они напоминают (это я уже говорю от себя) несмышленых детей, которые назло маме хотят отморозить себе уши. Но ведь – об этом в ноябре 1991 года мы говорили с Назарбаевым – население РСФСР, которое активно поддерживало Ельцина и его программу суверенитета РСФСР, тоже вело себя как несмышленый ребенок, не отдавало себе отчета, что оно творит не просто геополитическую катастрофу, но и сеет страдания и боль для миллионов своих соотечественников. В своей статье "Драма российского выбора" (см. "Известия", 01.10.91), которая, как сказал мне Назарбаев, вызвала у него желание лично встретиться со мной, я как раз выступал против того, что называл "своеобразной политической невменяемостью массового избирателя", голосующего за Ельцина, который "увлекает их мазохистскими лозунгами саморазрушения", "расколом исторического ядра государства". Так я полагал в начале 1990-х, так полагаю и сейчас: нельзя считать полноценной, сформировавшейся нацией собрание людей, которые во имя того, чтобы как можно быстрее "наказать Горбачева", своими руками разрушают складывавшееся веками государство, выталкивают из него и Украину, и Белоруссию, и наполовину русский Казахстан, оставляют за границей новой России на произвол судьбы более 20 миллионов своих соотечественников. Отсюда и мой скептицизм в отношении будущего славянских наций исторической России. Разве русские в 1991 году меньше показали себя детьми, чем украинцы на президентских выборах 2019 года? У украинской нации есть хотя бы оправдание: своего национального государства они до 1991 года, по сути, никогда не имели. Но ведь русские, как принято считать, уже тысячу лет владеют своим собственным национальным государством!

Теперь каждый видит, что не только Белоруссия, но и Россия не является Западом. Да и Украина, с которой многие российские либералы, к примеру Станислав Белковский, связывали надежду на создание второго русского демократического государства, оказывается страной с чудинкой. Честно говоря, я уж не знаю, что дает больше гарантий сохранения государственной независимости бывших славянских республик СССР: превращение страны в большой колхоз, где президент Александр Лукашенко ездит по фермам и ругает крестьян, что они плохо убирают навоз за коровами, или нынешняя Украина, которая не видит разницы между приключениями героя фильма, решившего стать президентом страны, и реальной жизнью многомиллионной страны, испытывающей со всех сторон угрозы и риски саморазрушения.

На мой взгляд, это касается и России. Несправедливо считать, что команда Путина, в отличие от президентов Белоруссии и Украины, создала свою уникальную политическую систему, которая якобы стала не только предметом гордости для русских, но и предметом зависти со стороны современного западного обывателя. Я имею в виду в данном случае мнение автора статьи "Долгое государство Путина". Если быть честным, то на самом деле политическое развитие современной России после "русской весны" 2014 года идет по тому же пути, по которому прошли Белоруссия и Казахстан в 1990-е. Теперь, что видят все, всевластие и самодержавие Путина очень напоминает авторитаризм Лукашенко и восточное всевластие Назарбаева. То, что автор статьи "Долгое государство Путина" считает нашим русским достижением, а именно отказ от "системы сдержек и противовесов" и замену разделения властей "доверительным общением между глубинным народом и верховным правителем", с 1990-х годов существует в Казахстане. Ельцин лишил Назарбаева возможности участвовать в сохранении союзного государства, но последний не стал "царем" Казахстана, он соединил в себе то, что является причиной русского долголетия: президентскую власть с национальным лидерством, президентскую власть с всенародным "одобрямсом". Кстати, депутаты Народного собрания Казахстана с большим восторгом и преданностью смотрят в глаза Назарбаеву, чем члены Федерального собрания РФ, удостоенные чести с близкого расстояния послушать самого Владимира Путина.

Так что сомнения тех, кто, как я, не верил в возможность превратить славянские республики советского центра в полноценные демократические европейские государства, подтвердились. Кстати, подтвердился и мой прогноз, что меньше всего шансов стать демократическим государством именно у РСФСР, и именно потому, писал я тогда в названной статье, что "в условиях продолжающегося самораспада очень скоро маятник общественных настроений качнется в другую сторону, и под обстрелом на этот раз окажутся сами демократы".

То, что произошло с демократией в РСФСР, было предсказано Николаем Трубецким еще в 1920-е в его статье "Наследие Чингисхана". Приход Путина к полному самодержавию как раз и был предрешен этим наследием. Речь идет о самодержавии правителя, подкрепленном долготерпением "глубинного русского народа". Единственное, что не мог предвидеть Николай Трубецкой, так это характерное для современной России соединение традиционного самодержавия с ядерным оружием, то есть появление у "верховного правителя" возможности рассуждать о том, какой народ после гибели человечества окажется в раю, а какой нет, в каком случае он, "верховный правитель", решится на ядерную войну, а в каком – нет. Именно по этой причине, на мой взгляд, "доверительное общение с верховным правителем" тех же казахов или азербайджанцев куда менее опасно, чем наше. Как выясняется, нас, русских, Бог действительно избрал для того, чтобы показывать всему человечеству, что ему не надо делать, и всячески избегать сходства с непредсказуемой Россией. Только человек с фантазией автора статьи "Долгое государство Путина" может поверить, что найдется сумасшедший европеец, который будет с завистью смотреть на страну, где "верховный правитель" по своему усмотрению может начать или не начать войну. Причем с кем хочет и где хочет. Не может европеец, если, конечно, он не сошел с ума, завидовать стране, где человеческая жизнь ничего не стоит и где, не дай бог, у власти может оказаться человек, сознание которого обременено проблемой войны. Надеюсь, что Россия остановится на пути к большой войне, на который она встала добровольно, опьяненная запахами побед "бывших шахтеров и трактористов Донбасса".
Почти 30 лет спустя после распада СССР я понял, что было бы куда безопаснее нам жить в какой-то славяно-тюркской федерации, о создании которой я мечтал вместе с Нурсултаном Назарбаевым, чем в оставшейся наедине с собой центральной Руси, обуреваемой вечными поисками особого русского пути, верой в то, что она призвана открыть человечеству дверь в новое будущее. Возможно, славяно-тюркская федерация, во главе которой стоял бы такой евразиец, как Назарбаев, не шила бы так много сюртуков демократии напоказ, как современная Россия. Но она точно была бы меньше подвержена соблазнам русского мессианства, замораживающего инстинкт самосохранения нации.

Когда случилась беда – распался настоящий русский мир, УССР и БССР стали независимыми государствами, – я стал искать утешения в появившейся возможности созидания многообразия русского мира. Мол, и новая Украина, и новая Белоруссия, и новая Россия создадут нечто особое, обогащающее своими особыми красками историю этих близких друг другу славянских народов. Первым нанес удар по моим мечтам Александр Лукашенко, который превратил 10-миллионную страну в один советский колхоз, где подавляющая часть населения счастлива от того, что нет в стране никакой политики, никакой свободной прессы, никакой оппозиции. Это было для меня неожиданностью. Казалось бы, белорусы, которые в отличие от русских сформировались в польско-литовском государстве, должны были проявлять больший интерес к свободе, больше заботиться о своих правах. Но ничего подобного! На первых порах в 1990-е – начале 2000-х Россия, бывший улус империи Чингисхана, была куда более свободной, чем родившаяся в польско-литовском государстве Белоруссия. И только после "русской весны" 2014 года авторитаризм Путина стал очень похож на авторитаризм Лукашенко и Назарбаева. Мои, и не только мои, иллюзии о превращении Украины – когда-то тоже окраины западной цивилизации – во второе русское, но демократическое государство убило сокрушительное голосование украинцев "по приколу" в 2019 году.

Либеральная общественность убеждена, что лучше такая смена власти, как в Украине, смена олигарха Порошенко на слугу олигарха Коломойского, чем растянувшееся почти на четверть века всевластие Лукашенко, чем растущее от выборов к выборам всевластие Путина. Не знаю. Честно говоря, не могу ответить, что лучше. Но я глубоко убежден, что Россия времен Ельцина со всеми своими угрозами и центробежными настроениями несла в себе куда больше возможностей для развития, прогресса, чем нынешнее "долгое государство Путина", чем Россия, превратившаяся в осажденную крепость.

После голосования Украины "по приколу" я уже не верю, что нация – несмышленый ребенок, лишенная чувства стыда и достоинства, в состоянии чем-то существенным обогатить общую историю руссов. Поразительная мелочность мыслей, притязаний, отсутствие достоинства, та легкость, с которой видные украинские политики предают друг друга, национальные ценности, скорее всего надолго. Невозможно после всего, что произошло в 2019 году в Украине, говорить о национальном достоинстве украинской нации, тем более воспитывать его в будущих поколениях. Ни о каком возрождении нации, о котором мечтал Владимир Виниченко, говорить уже не приходится.
Присущий русским мессианизм, которого нет у украинцев, вера в особую русскую миссию, тоже, на мой взгляд, несет в себе много опасного. Мессианизм порождает милитаризм, жажду побед любой ценой, это превращает страну в осажденную крепость со всеми неизбежными политическими последствиями. В осажденной крепости, как показал духовный опыт СССР, невозможны право на сомнение в верности решений "верховного правителя", право на собственное мнение, право на конкуренцию идей, программ. Без всего этого не может быть никакого развития.

В условиях осажденной крепости Россия снова превращается в улус татаро-монгольской империи, где терпеливые и покорные люди, не имеющие собственного мнения, с благодарностью смотрят в глаза очередного Чингисхана, который скажет им, что в их жилах течет кровь героев, и отправит их умирать на новую войну.
Видит бог, я, как и многие сегодня, ищу, но не нахожу способа, который избавил бы нас от мессианских прелестей "долгого государства Путина".

Источник - НГ