Верховный суд (ВС) РФ выступил в защиту персональных данных присяжных и подтвердил, что подобные сведения не приобщаются к материалам дел. Это делается для того, чтобы исключить возможность какой-либо из сторон оказать давление на заседателей. Как выяснила «НГ», адвокаты в принципе согласны с такой позицией ВС, но указывают, что на местах она реализуется с перегибами и в основном против оправдательных вердиктов. Доходит до того, что судьи засекречивают даже фамилии присяжных, мешая защите провести проверку достоверности судебного протокола.

ВС РФ не согласился с решением кассационной инстанции, которая признала нелегитимной коллегию присяжных из-за того, что в материалах дела отсутствовал список кандидатов в заседатели. На этом основании, кстати, был отменен ранее вынесенный оправдательный приговор.

Прежде кассационный суд пришел к выводу, что коллегия присяжных была собрана с нарушениями, поскольку из постановления нижестоящей судебной инстанции «не следовало, из каких списков и в каком количестве следовало вызывать кандидатов, в деле нет и реестра их вызова». Это означает, что невозможно сделать однозначный вывод, явились ли в суд именно те кандидаты, которых определили путем случайной выборки. Однако ВС напомнил о важности соблюдения мер по защите персональных данных присяжных, подчеркнув, что такие сведения хранятся отдельно и не приобщаются к материалам дела «для обеспечения безопасности и предотвращения давления».

Как сказал «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Вадим Клювгант, это крайне наглядный пример того, что суды высокого уровня – в данном случае кассационного, – «проявляя находчивость, достойную лучшего применения», продолжают бороться с оправдательными приговорами, которые основаны на вердиктах присяжных. «Придраться при желании можно ко всему, например к абсолютно ясным ответам присяжных в опросном листе. Или заподозрить без всякой проверки, что коллегия присяжных как-то «не так» сформирована, но не формулировать конкретных претензий. Или запретить защите спорить с обвинением и его доказательствами, не давая себе труда озаботиться вопросом – зачем вообще тогда приходить в суд присяжных, куда и идут только те, кто не признает обвинение?» – подчеркнул он.

По словам Клювганта, это отрадно, что в данном случае ВС все расставил по местам и восстановил в конкретном деле «не только законность, но и здравый смысл». Однако если бы ВС так поступал в каждом подобном случае, то перекосов бы и не было, была бы сформирована адекватная практика проверки вышестоящими судами приговоров, основанных на вердиктах присяжных. «К большому сожалению, приходится констатировать, в том числе и основываясь на личном опыте, что так бывает далеко не всегда. И ВС, порой противореча своим же правовым позициям общего характера и правовым позициям КС РФ, в решениях по конкретным делам тоже использует оруэлловскую логику, которую в данном случае применил кассационный суд», – подчеркнул адвокат.

Что же касается мер по защите присяжных не только «от любого рода потусторонних влияний», но и от риска незаконного воздействия, то это, по мнению Клювганта, безусловно, единственно верный подход. Но опять же «достойно глубокого сожаления, что такой подход применяется далеко не всегда, а случаи незаконного воздействия на присяжных, в том числе нарушения тайны их совещания, не единичны». В связи с этим Клювгант особо отметил пресловутое «оперативное сопровождение» дел, которые рассматриваются в судах присяжных, когда у таких «сопровождающих» нет никаких препятствий для доступа ни к персональным данным заседателей, ни к ним самим.

Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Насонов, специализирующийся на защите в суде присяжных, подтвердил, что позиция ВС основана на положениях Уголовно-процессуального кодекса (УПК). Как раз согласно УПК, порядок составления предварительных списков кандидатов в присяжные заседатели не предусматривает ведения помощником судьи какого-либо протокола использования компьютерной программы «Присяжные заседатели» или приобщения к материалам дела «реестра вызова кандидатов». Эти документы действительно должны храниться в особом порядке, доступа к ним стороны не имеют, что, конечно, объясняется заботой о сохранении в тайне персональных данных. Он напомнил, что Конституционный суд все это разъяснил еще в 2006 году, однако уточнил, что данный порядок «не исключает права стороны при наличии к тому оснований оспорить случайный характер выборки кандидатов в присяжные заседатели». Однако же без доступа к соответствующим документам, заметил Насонов, право сторон на оспаривание случайного характера выборки и законность предварительного списка кандидатов становится иллюзорным. И это никак не компенсируется правом сторон опрашивать кандидатов в присяжных, тем более что все вопросы, связанные с законностью вызова в суд, обычно снимаются по указанию председательствующего судьи.

Но интересно, пояснил Насонов, что в тех редких ситуациях, когда по своей инициативе секретари судебных заседаний или помощники судей приобщали к материалам дела скриншоты использования ими компьютерной программы «Присяжные заседатели», то это влекло отмену приговоров. Поскольку тогда выявлялись грубые нарушения в реализации требования о случайной выборке. Так, например, Архангельский облсуд отменил приговор райсуда, поскольку из приобщенных скриншотов следовало, что выборка была произведена только из кандидатов, вошедших в общий список, а 1620 кандидатов из запасного списка участие в отборе не приняли. Кроме того, список явившихся в суд кандидатов в присяжные был составлен совершенно в иной последовательности, чем предварительный список, составленный как раз путем случайной выборки, напомнил Насонов, указав на соответствующий документ – апелляционное определение Архангельского облсуда от 30.10.19 по делу № 22-3045/2019.

Борьба за сохранение в тайне персональных данных присяжных приобрела характер охоты на ведьм, настаивает он. Дошло до того, что стороне защиты запрещается переписывать ФИО присяжных из предварительного списка кандидатов, фотографировать или копировать его. К примеру, Первый кассационный суд общей юрисдикции в своем определении подтвердил, что решение председательствующего судьи о запрете фотографировать список кандидатов в присяжные не может быть расценено как нанесение вреда репутации стороны защиты (определение Первого КСОЮ от 28.02.23 № 77-1033/2023).

Адвокат адвокатского бюро «Сословие» Юлия Стрелкова подтвердила «НГ», что при формировании коллегии в судебном заседании многие судьи ревностно защищают любые данные о присяжных: отбирают списки, которые сами же и раздают сторонам, хотя в них нет никакой контактной информации, резко реагируют на попытку их сфотографировать. Некоторые служители Фемиды запрещают даже записывать от руки фамилии кандидатов, хотя это совершенно необходимо для дальнейшей проверки протокола судебного заседания.

 https://www.ng.ru/politics/2025-03-06/3_9207_safety.html