Понимание роли русского языка в России и Центральной Азии выходит за рамки примитивного понимания трудовой миграции.
«Запрос на русский язык, русскоязычное образование и науку растет в самих странах Центральной Азии. Вне зависимости от маятниковой миграции», - руководитель отдела Средней Азии института стран СНГ Андрей Грозин рассказал StanRadar.com, что стоит за поправками в договор о работе ЕАЭС, касающихся трудовой миграции.

В мае 2021 года в договор о работе ЕAЭС предлагается внести ряд поправок. В частности, исключить действующие ограничения для мигрантов, которые претендуют на работу в сфере педагогической и юридической деятельности в другом государстве союза. Сейчас они должны пройти установленную процедуру признания документов об образовании.

StanRadar.com: Для чего нужны эти поправки?
- Снятие ограничений для специалистов из стран Евразийского экономического союза означает, что происходит изменение в понимании ценности образования. Инициатива по упрощенной процедуре получения разрешения на работу специалистов из стран ЕAЭС - реализация двух проектов, направленных на достижении одной цели.
С одной стороны - это понимание того, что русскоязычное образование в широком понимании этого слова, в странах постсоветского пространства является ресурсом чрезвычайно важным и значимым.

Ресурсом, который необходимо использовать не от случая к случаю, не от конкурса к конкурсу и не от гранта к гранту, а на постоянной основе. Поворот российской миграционной политики идет в последнее время как раз с учетом этого фактора.
Во-вторых, очевидно, что значительную роль на обсуждаемую тематику оказывает особое положение Узбекистана, которое он сейчас приобрел и имеет в глазах российской власти.

Сейчас в информационной повестке крутится идея о том, какой замечательный Узбекистан и как там хорошо реализуются идеи российских олигархов узбекского происхождения по гуманитарным и образовательным проектам.

В Казахстане же продолжаются попытки усилить звучание всего казахского в ущерб всему остальному.
В Узбекистане процессы несколько сложнее. С одной стороны есть стремление довести до ума реформу латинизации, которая длится второй десяток лет. С другой, естественным образом, вне зависимости от российской политики или политики упомянутых выше российских олигархов узбекского происхождения вызревает понимание того, что русский язык - это большой плюс дающий значительные конкурентные преимущества.

Раньше значение русского языка в Центральной Азии понималось сугубо примитивно, с точки зрения трудовой миграции. То есть вопрос обсуждался в узких рамках - трудовой мигрант из Узбекистана хорошо говорящий по-русски быстрее найдет работу, чем трудовой мигрант из Таджикистана. Сейчас понимание ситуации постепенно меняется.

Мы видим, что запрос на русский язык, русскоязычное образование и науку растет в самих странах Центральной Азии. Вне зависимости от маятниковой миграции.

StanRadar.com: Российские вузы предоставляют квоты для иностранных студентов, и их количество растет с каждым годом. Насколько это укладывается в картину новой роли русскоязычного образования на постсоветском пространстве?

- Это одна из составляющих общей картины. Однако, не все так однозначно.
В Кремле, по всей видимости, еще нет четкого представления о том, что делать с гуманитарной корзиной и программами по сохранению и развитию русского языка, которые из нее финансируются.
Условно говоря, одна голова говорит, что нужно открывать больше филиалов российских вузов в Центральной Азии. В Узбекистане их условно 10, а надо, чтобы было 20. А вторая голова заявляется, что нужно расширять квоты в российских вузах для приема студентов из того же Узбекистана.

По итогам прошлого года в российском Министерстве образования подсчитали, что более 30 тысяч студентов (в 2018 году - почти 17 тысяч, в 2019 году - около 26 тысяч — прим. StanRadar.com). Из них по квоте, за счет государственного бюджета учится одна десятая часть.
Видимо, нет четкого понимания того, что делать и куда вкладывать. Это понимание необходимо, с учетом меняющегося мира и новой роли России в нем. Когда-то оно, безусловно, наступит.