По случаю окончания 13 мая священного для мусульман месяца Рамазан президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган выступил инициатором ряда телефонных разговоров, в том числе, с руководителями республик Центральной Азии. Однако прикрываясь религиозной составляющей этого дня, турецкий лидер не успустил возможность вновь заявить о своих внешнеполитических амбициях, выходящих далеко за рамки Анатолийского полуострова.

Особенно заметно это проявилось в беседе Эрдогана с кыргызстанским коллегой Садыром Жапаровым. В ходе диалога президент Турции предложил главе Кыргызстана выступить на международной арене в качестве союзников и совместно “преподать урок Израилю” в связи с эскалацией палестино-израильского конфликта. Примечательно, что об этом предложении мировая общественность узнала от пресс-службы президента Турции: кыргызстанская сторона решила не детализировать подробности разговора.

И на то есть причины: далеко не все население как Кыргызстана, так и других центральнозиатских республик довольно усилением активности Турции в регионе, а стремление Анкары вовлечь страны Центральной Азии в конфликт далеко за ее пределами может лишь подлить масла в огонь. Комментируя эту проблему, кыргызстанский политолог-исламовед Кадыр Маликов указал на растущие амбиции Анкары по возвращению былого влияния времен Османской империи в рамках новой идеологии – неоосманизма. Эксперт называет Кыргызстан “самым слабым звеном Центральной Азии” из-за нестабильной внутриполитической ситуации, чем могут воспользоваться “внешние силы для дестабилизации всего региона”, явно намекая на Турцию.

Преследуя собственные интересы в Центрально-Азиатском регионе, Анкара не стесняется использовать двойные стандарты для укрепления своих позиций. Так, в ходе кыргызско-таджикского конфликта, активная фаза которого пришлась на 29 апреля, в турецких средствах массовой информации активно циркулировали полуофициальные слухи о том, что Турция готова оказать военную поддержку Кыргызстану. Однако уже 2 мая глава турецкого МИД Мевлют Чавушоглу в ходе телефонных переговоров со своими кыргызстанским и таджикистанским коллегами Русланом Казакбаевым и Сироджиддином Мухриддином выразил приверженность дипломатическому разрешению конфликта и предложил посредничество в урегулировании.

Лавируя между различными странами региона, Анкара по понятным причинам отдает предпочтение тюркоязычным государствам, население которых турецкое руководство рассматривает как часть единого тюркского сообщества, а их территории – как общую историческую прародину. С каждой из этих республик Эрдоган стремится развивать сотрудничество сразу по нескольким направлениям, увеличивая двусторонний товарооборот, включаясь в процессы военного строительства национальных вооруженных сил, усиливая турецкое культурное доминирование путем расширения сети образовательных и религиозных учреждений.

Между тем, продвигая пантюркистские проекты в регионе и укрепляя двусторонние экономические, военные и гуманитарные связи, Турция стремится не допустить развития внутрирегиональных интеграционных объединений без своего участия. Вероятно, это связано в первую очередь с желанием Анкары оградить «младших братьев» от влияния крупных евразийских держав — России и Китая — и связанными с ними организациями ШОС и ОДКБ, а также реализацией идеи создания надгосударственного объединения «Великий Туран» во главе с новым «султаном» Реджепом Эрдоганом, конечно же, с ликвидацией культурной идентичности народов Центральной Азии и поглощением всех государственных структур.

Одновременно с культурной расширяется и турецкая военная экспансия. Под фасадом недавних турецких инициатив, таких как узбекско-турецкий договор о военном сотрудничестве, аналогичный казахско-турецкий план, упомянутое выше предложение о союзе Кыргызстана и Турции по палестино-израильскому конфликту, скрывается стремление Анкары внедрить собственную модель организации вооруженных сил в республиках Центральной Азии с их переходом на турецкие стандарты.

Ярким примером выступает ситуация, сложившаяся по другую сторону «тюркского мира» и Каспийского моря в Азербайджане. Обращая внимание на внешний лоск и силу азербайджанской армии, мало кто замечает, что президент страны Ильхам Алиев проводит назначения на руководящие посты в азербайджанских вооруженных силах если не с прямого утверждения Анкарой, то по крайней мере с ее молчаливого согласия.

В сложившихся условиях в Центральной Азии речь в ближайшем будущем уже будет идти о сохранении номинальной власти у военного руководства, которое может стать всего лишь простыми исполнителями воли военачальников Эрдогана в планируемой им единой армии «Великого Турана».

Турция за последние несколько лет на фоне ухудшающегося положения во внутренних делах и экономике не только активизировала внешнюю политику, но и сделала ее агрессивнее. Странам, стремящимся к налаживанию двустороннего взаимодействия и укреплению связей с Анкарой стоит помнить о нескрываемых самим Эрдоганом долгосрочных целях, продиктованных возрождением идей пантюркизма. Оказавшись в заранее подчиненном положении в связях с Турцией, республики Центральной Азии, которые в этом году будут праздновать 30-й юбилей своей независимости, могут в ближайшие годы обнаружить, что от их государственности, пережившей тяжелый этап своего становления, не осталось и следа.

Данияр Мамедов