Центральная Азия сталкивается с нарастающими вызовами засухи, обусловленными изменением климата. Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан, расположенные в засушливом и полузасушливом климате, разрабатывают стратегии адаптации, различающиеся по подходам, масштабам и эффективности. Анализ этих стратегий выявляет их особенности, успехи и недостатки на основе доступных данных и фактов.

Регион Центральной Азии характеризуется высокой уязвимостью к засухам. По данным Всемирного банка, к 2050 году средняя температура в регионе может вырасти на 2-4°C, а количество осадков сократится на 10-20% в низменных районах. Это усиливает риски засух, песчаных бурь и деградации земель. В 2021 году засуха в Казахстане привела к потере 70% урожая зерновых в некоторых регионах, а в Узбекистане дефицит воды сократил сельскохозяйственное производство на 15%. Кыргызстан и Таджикистан, зависящие от ледникового стока, столкнулись с сокращением водных ресурсов на 20% за последние 30 лет.

Узбекистан реализует комплексную стратегию адаптации, интегрированную в национальную политику. В 2023 году страна приняла Национальную стратегию по адаптации к изменению климата до 2030 года, разработанную при поддержке ООН. Стратегия включает 4 ключевых направления: региональная координация, привлечение финансирования, научное сотрудничество и климатический мониторинг. В 2024 году Узбекистан инвестировал 1.2 млрд долларов США в модернизацию ирригационных систем, что позволило сократить потери воды на 25%. Внедрение капельного орошения охватило 150 тыс. гектаров пахотных земель, увеличив урожайность хлопка на 10%. Разработка засухоустойчивых сортов сельскохозяйственных культур, таких как пшеница и хлопок, ведется в 12 научно-исследовательских институтах. В 2023 году новые сорта пшеницы, требующие на 30% меньше воды, были внедрены на 200 тыс. гектарах. Однако высокая стоимость технологий ограничивает их доступность для мелких фермеров, составляющих 60% сельского населения. Кроме того, деградация земель в Каракалпакстане, связанная с высыханием Аральского моря, затронула 2 млн гектаров, что требует дополнительных мер.

Казахстан фокусируется на экосистемном подходе и развитии зеленой экономики. С 2015 по 2020 годы в рамках проекта ILUCA при поддержке Германии страна протестировала адаптационные меры на 50 тыс. гектарах сельскохозяйственных угодий. В 2024 году Казахстан выделил 800 млн долларов США на восстановление пастбищ и лесных массивов, что позволило стабилизировать почвы на 1.5 млн гектарах. Программа субсидирования водосберегающих технологий охватила 10% фермерских хозяйств, увеличив эффективность орошения на 20%. Внедрение засухоустойчивых культур, таких как ячмень и сорго, увеличило их посевные площади до 300 тыс. гектаров. Национальная стратегия адаптации, разработанная в 2023 году, предусматривает создание 5 региональных центров климатического мониторинга к 2027 году. Однако недостаточная координация между центральными и местными органами власти замедляет реализацию проектов. В 2022 году только 40% запланированных мер по управлению водными ресурсами были выполнены из-за бюрократических задержек. Проблема деградации земель затрагивает 30% территории страны, или 80 млн гектаров, что требует долгосрочных инвестиций.

Кыргызстан делает акцент на управлении водными ресурсами и повышении устойчивости сельского хозяйства. Национальный план адаптации, принятый в 2020 году, предусматривает модернизацию 200 ирригационных каналов к 2030 году. В 2024 году на эти цели было выделено 150 млн долларов США, что позволило восстановить 500 км каналов и сократить потери воды на 15%. Программы обучения фермеров, проведенные при поддержке ПРООН, охватили 10 тыс. хозяйств, внедривших водосберегающие технологии. В 2023 году посевы засухоустойчивых культур, таких как нут и чечевица, выросли на 20%, достигнув 50 тыс. гектаров. Однако зависимость от ледникового стока, сократившегося на 25% за 20 лет, создает риски для 70% сельскохозяйственных земель. Недостаток финансирования ограничивает масштабы проектов: в 2024 году только 30% запланированных мер были реализованы. Кроме того, слабая инфраструктура мониторинга засух затрудняет прогнозирование. В 2022 году позднее оповещение о засухе в Чуйской области привело к потере 40% урожая картофеля.

Таджикистан применяет интегрированный подход, сочетая точное земледелие и управление водными ресурсами. В 2024 году страна внедрила технологии точного орошения на 30 тыс. гектарах, что повысило урожайность пшеницы на 15% при сокращении водопотребления на 20%. Проект ПРООН, запущенный в 2023 году с бюджетом 5 млн долларов США, поддержал модернизацию городской и сельской инфраструктуры, увеличив доступ к воде для 50 тыс. домохозяйств. Внедрение засухоустойчивых сортов ячменя и кукурузы охватило 40 тыс. гектаров в 2024 году. Национальная стратегия адаптации, принятая в 2021 году, предусматривает создание системы раннего оповещения к 2028 году. Однако бедность, затрагивающая 25% населения, ограничивает доступ к технологиям. В 2023 году только 15% фермеров получили субсидии на водосберегающие системы. Деградация земель затронула 1.2 млн гектаров, а недостаток финансирования замедляет восстановительные работы.

Сравнительный анализ выявляет различия в подходах. Узбекистан демонстрирует наибольший прогресс благодаря крупным инвестициям и научным разработкам, но сталкивается с проблемой доступности технологий. Казахстан успешно применяет экосистемный подход, но бюрократия тормозит реализацию. Кыргызстан и Таджикистан, ограниченные ресурсами, делают ставку на международную поддержку, что замедляет масштабирование проектов. Общие вызовы включают деградацию земель, затрагивающую 20-30% территорий, и сокращение водных ресурсов на 15-25% за последние десятилетия.

Региональное сотрудничество играет ключевую роль. В 2023 году на Конференции сторон по изменению климата (COP-28) страны Центральной Азии представили Региональную стратегию по адаптации до 2030 года. Она предусматривает создание 10 совместных центров мониторинга и обмена данными, а также привлечение 2 млрд долларов США международного финансирования. В 2024 году Узбекистан и Казахстан запустили совместный проект по управлению трансграничными водными ресурсами, охвативший 500 тыс. гектаров. Кыргызстан и Таджикистан участвуют в программах обмена опытом, но их вклад ограничен из-за финансовых ограничений.

Эффективность стратегий зависит от нескольких факторов. Во-первых, доступ к финансированию: Узбекистан и Казахстан привлекают 70% региональных инвестиций в адаптацию, тогда как Кыргызстан и Таджикистан — лишь 20%. Во-вторых, уровень технологического развития: в Узбекистане 30% фермеров используют современные системы орошения, в Казахстане — 15%, в Кыргызстане и Таджикистане — менее 10%. В-третьих, государственная координация: в Узбекистане 80% проектов реализуются вовремя, в Казахстане — 60%, в Кыргызстане и Таджикистане — 40%.

Прогнозы указывают на усиление засух. К 2030 году частота засух в регионе может вырасти на 30%, а дефицит воды достигнет 40% в низменных районах. Узбекистан планирует увеличить площади капельного орошения до 500 тыс. гектаров к 2027 году. Казахстан намерен восстановить 5 млн гектаров пастбищ к 2030 году. Кыргызстан и Таджикистан ставят целью модернизацию 50% ирригационных систем, но их реализация зависит от внешнего финансирования.

Страны Центральной Азии применяют различные подходы к адаптации к засухам, но их успех определяется ресурсами, координацией и региональным сотрудничеством. Узбекистан лидирует по инвестициям и технологиям, Казахстан — по экосистемным мерам, Кыргызстан и Таджикистан зависят от международной помощи. Для повышения устойчивости необходимы усиление координации, наращивание финансирования и обмен опытом.

https://bugin.info/detail/zasukha-v-tsentralnoi-azii/ru