Я считаю, что различие политических систем между странами, если взять, к примеру, центрально-азиатский регион касаются не формы их правления, а степени их управления и методики принятия решений.
Если посмотреть внимательно, то можно заметить, что различия между демократией и диктатурой меньше, чем различия между странами, чья политика воплощает – вертикаль власти, преемственность и стабильность, и теми, в чьей политике отсутствует такие качества.

Не открою секрета, если скажу, что Кыргызстан был и остается для США региональной площадкой для распространение либеральных ценностей и демократических свобод. Приверженность к демократии и ее принципам, пожалуй, это единственное чем мы можем сегодня похвастаться. Но вместе со свободой и либерализмом в нашем обществе мы можем наблюдать очевидные тенденции маргинализации, которые из латентного состояния перешли в публичное пространство. Рост таких явлений как уличная преступность, насилие над детьми, преступление против представителей правопорядка, религиозная и политическая радикализация это все последствия с одной стороны социальной деградации населения и с другой ослабления вертикали власти.

Две «революции» стали для нас своего рода ловушкой, с одной стороны мы показали всем, что власть не является сакральной, а с другой, что «революционеры тоже люди» и приходят к власти для обогащения. Все, что осталось от двух «революций» в Кыргызстане – это свобода слова. Но становится очевидным, что вопрос свободы может быть актуальным только тогда, когда установлен порядок, я имею в виду порядок в контексте сильной власти способной обеспечить защиту своих граждан, суверенитет и применять монополию на легитимное насилие. В такой системе гражданин должен чувствовать свою безопасность и бояться переступить через закон, а у нас этого страха нет. Наша боязнь понести наказание за содеянное преступление улетучилась вместе с дымом от горящих супермаркетов первый раз в 2005 году и второй раз в 2010-м году.

Может это будет громко сказано, но в нашем обществе витает чувство безнаказанности, тюрьмой уже мало кого напугаешь, я уже не говорю об общественном осуждении, сесть и выйти из заключения становится почти нормой. Раньше преступники боялись смертной казни, высшая мера наказания всегда была для многих сдерживающим фактором. Уместным будет процитировать Гобса - «что страх насильственной смерти (а не страх наказания за совершенное преступление) – основа совести, а также религия». Страх насильственной смерти – глубокий и дальновидный страх, который позволяет людям полностью осознать трагичность жизни. Именно от этого сознания у людей формируется внутренние убеждения, которые ведут их к созданию гражданского общества, в то время как страх наказания – «кратковременный страх, который распространяется только на ближайший шаг». Возможно, идею Гобса трудно воспринимать либералам, но если бы мы провели референдум по вопросу применения смертной казни, уверен, что 90% проголосовали бы ЗА.

Как только власть теряет монополию на легитимное насилие, это неизбежно приводит к хаосу и разложению системы управления.
Неустойчивая власть будет всегда оглядываться на общество и заигрывать с ним, стараясь заручится хоть какой-то поддержкой, такая власть не способна порождать смыслы и идти на радикальные (непопулярные) реформы, у такой власти одна цель – это удержать в своих руках власть. Такая власть в стране это еще и лишний повод для соседей проверить и надавить на слабые места. И поэтому сегодня, когда мы наблюдаем перманентные конфликты на границе с соседними государствами, когда вопрос целостности государства становится актуальным, наши приоритеты должны быть пересмотрены. Вместе с правом через тире должно быть прописано слово – ответственность, ответственность за свои действия или бездействие, каждого из нас без исключения.
Мы все должны понимать, что свобода без сильной власти это прямая дорога к потери государственности.

В Кыргызстане сегодня сформировались сильное гражданское обществе и свободные СМИ и из-за отсутствия политической оппозиции они невольно стали альтернативой власти.
Как это не парадоксально, но строя у себя азиатский парламентаризм мы за последние 10 лет умудрились вернутся к супер президентской системе с сильным гражданским сектором. Говоря простыми словами, в стране есть одна площадка – это политики, где грань между властью и оппозицией сильно размыта, поскольку общество уже не доверяет ни тем не другим и есть так называемые независимые масс-медиа, в тандеме с гражданским сектором. В такой конфигурации конфликт между сторонами неизбежен, поскольку во первых буфера между ними уже нет, а буфером всегда служила оппозиция, и второе, такие влиятельные масс-медиа, как к примеру, «Азаттык» размывают свой статус как просто СМИ, превращаясь в политический инструмент.

Кыргызстан сегодня своего рода региональная лаборатория по внедрению новых инструментов влияние на политические системы. Новые интернет технологии наглядно демонстрируют, что для того чтобы влиять на власть в отдельно взятом государстве не обязательно иметь там сильную оппозицию, оппозиция сегодня перешла в статус второстепенного игрока, теперь «погоду» в странах третьего мира делают журналистские расследования, это они способны эффективно расшатывать политическую ситуацию. А местные полевые командиры и «эксы» оставшиеся за бортом системы, только и ждут удобного случая, чтобы взять инициативу в свои руки.

Единственная возможность для власти «перебить» сложившуюся ситуацию это действовать на опережение, и предлагать обществу собственную политическую повестку, а это возможно сделать только путем реализации чувствительных политических шагов. Что такое в наших существующих реалиях – чувствительные политические шаги? В первую очередь это постоянное заполнение информационного вакуума, пора уже всем понять, что идет информационная «война». Постоянно сидеть «в окопе и отстреливаться» это неверная тактика. Второе это краткосрочные экономические реформы, которые дают эффект в течении 6-ти месяцев, люди должны на себе почувствовать изменения. Третье, это «политическая перезагрузка», чаще всего это делается путем обновления(структуры, состава) правительства, в публичном пространстве должны появиться новые и качественные кадры. И наконец четвертое(масштабное), это так называемая политическая «встряска», когда власть вынуждена идти на проведение внеочередных выборов или изменение Конституции.

В принципе, все четыре вышеуказанных сценария для нынешней власти вполне осуществимы. Если «7 этаж» адекватно воспринимает и мониторит политическую ситуацию в стране, то весной можно прогнозировать реализацию одного из них.
В противном же случае, пассивность власти приведет к рискам, которые отразятся на итогах предстоящих парламентских выборов, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

P.S. Четвертый вариант политического шага (внеочередные выборы), я считаю самым нежелательным для нас сценарием, поскольку существует достаточно подводных камней (внутренних и внешних), которые могут серьезно повлиять на политическую стабильность в стране.

Алишер Мамасалиев