Власти как могут затушевывают последствия криминального и межэтнического конфликта в селе Чемодановка Пензенской области. Несмотря на то, что раньше губернатор назвал причиной массовой драки чемодановцев происки заокеанских врагов России и отечественную "пятую колонну", администрация объявила о шагах по улучшению социального климата в селе. Сюда обещали направить 15 млн руб. на "создание комфортной среды", откроют отделение полиции, отремонтируют больницу и даже выплатят все долги погибшего в драке. Власти все-таки понимают, что причина многих конфликтов – социальное неблагополучие российской глубинки.

На это социальное неблагополучие накладываются серьезные проблемы с "дружбой народов". Администрация области заявила, что ситуация в Чемодановке "нормализована". На деле это означает, что цыгане – одна из сторон конфликта – выехали в Астраханскую и Волгоградскую области. Теперь жители этих регионов опасаются трений с приезжими, но и чемодановцы продолжают бояться "мести цыган".

Для разрешения межэтнических конфликтов мало гонять общины мигрантов из региона в регион. Далеко не все они ведут кочевой или полукочевой образ жизни. Есть среди них и такие, кто намерен подолгу заниматься трудовой деятельностью в российских городах, и общение с ними подчас вызывает недовольство местных жителей. Если взять последние месяцы, много шума наделали убийства спецназовца и спортсмена представителями инонациональных сообществ. Причем это не только конфликты русских с приезжими.

На днях в одном из московских районов произошла массовая драка между двумя группами одной из среднеазиатских диаспор. В Якутии весной выходцы из Киргизии столкнулись с титульным населением. Более того, межнациональные трения происходят между соседними и даже родственными народами. Пример – споры по поводу условной, административной границы между Дагестаном и Чечней, Ингушетией и Чечней.

Совершенно понятно, что ситуацию не в состоянии разрешить ни наглядная агитация в стиле "Навеки с Россией!", ни попытки сплотить народности в метафизическом противостоянии с вечным заокеанским врагом. Трения возникают на бытовой почве, на основе повседневных проблем. Социальные противоречия умножаются на процветающий в России клановый уклад жизни этнических групп.

За все годы новой России не удалось создать единой общности, единый российский народ, который бы консолидировался не на словах, а на деле, на естественных, прочувствованных самими людьми началах. Объединять народы в стране должно глубинное коллективное чувство, сопоставимое по силе проявления с такими инстинктами, как отторжение всего чужого, то есть ксенофобия, чувство племенной солидарности, иррациональная агрессия и прочие бессознательные импульсы.

В некоторых странах подобным "горючим" для процессов "плавильного котла" служат равные возможности для всех граждан обеспечивать рост своего социального и материального благополучия. Стремление к личному успеху в таких обществах заглушает племенные инстинкты.

Однако в пределах "русского мира" этот стимул шельмуется, взамен предлагается суррогат "традиционных ценностей". Он представляет собой экстракт религиозных и национальных обычаев, однако не обладает крепкой "соединительной тканью", потому что сконструирован искусственно, и в конфликтных ситуациях уступает место энергии различий, мощно присутствующей в тех же традициях вер и этносов.

Официальная риторика российских властей убеждает нас, что в стране действует наилучшая модель межнациональных отношений. Но практика опровергает эти утверждения. В ситуации социального напряжения обнаруживается не многонациональный, а разноплеменной характер нашего общества. Между этими двумя понятиями большая, драматичная разница.

НГ