Для Москвы визиты международных делегаций обыденность, однако прибытие 21 апреля в столицу России Хейсама бен Тарика, султана Омана, удивило даже привыкших к таким приездам москвичей. Впрочем, наверное, так совпало, что дорогу, по которой следовали по Москве почётный гость и его сопровождающие, буквально перед проездом не только освежили поливалками, но и привели в такую чистоту, что солнце отражалось от асфальта, как от зеркала.

Всё свидетельствовало о том, что султана ждут в Кремле как очень дорогого и важного гостя — для серьёзного разговора. К чему бы так?

Оман — для понимания — небольшое государство (размером меньше Томской области) на берегу Аравийского моря, оно граничит с Эмиратами, Саудовской Аравией и Йеменом, а через Оманский залив — с Ираном. Основу экономики его составляют нефть (основная доля) и газ, основными потребителями выступают Китай (39%), Индия, ОАЭ и Южная Корея.

Султану Омана в России оказали такой же большой почёт, как и несколькими днями ранее эмиру Катара. Разница в том, пожалуй, что в этот раз делегация в Кремле была больше по числу участников. Кроме того, в ней вместо Рамзана Кадырова, который присутствовал при общении Владимира Путина с катарским монархом, присутствовал глава Татарстана Рустам Минниханов — ещё один руководитель региона России, обладающий статусом неформального переговорщика с арабскими странами.

Не общались 40 лет — давно пора начать

В составе делегации, прибывшей с Хейсамом бен Тариком (он сошёл с борта самолёта на красную дорожку в сером френче, почти военном, в сопровождении трёх генералов), выделяются такие фигуры, как министры обороны, торговли, глава МИД, председатель Оманского суверенного фонда. То есть главы тех направлений государственной политики, которые и отвечают за практическое наполнение двусторонних отношений.

И тут между Россией и Оманом — настоящая целина, поле непаханое, работы непочатый край.

Будем называть вещи своими именами: до того момента, как в 2022 году стало ясно, что первоначальный расчёт на быструю смену режима в Киеве не сработал и СВО превращается в Великую Отечественную Специальную операцию, наша дипломатия в сторону Омана смотрела изредка. О каких тесных контактах можно говорить, если первый разговор, пусть и телефонный, между главами двух государств состоялся лишь два года назад?

И речь не конкретно об общении Владимира Путина и султана Хейсама бен Тарика, взошедшего на престол в начале 2020-го: за все сорок лет с момента установления дипломатических отношений главы России/СССР и Омана ни разу не общались в двустороннем формате.

А между тем экономические выгоды от развития связей между Москвой и Маскатом очевидны. Например, Абдель Салям аль-Муршиди, директор Оманского суверенного фонда, может оперативно уточнить для первых лиц практические моменты сделок на энергетическом и логистическом направлениях — в "инвестиционный портфель" фонда входят государственная энергетическая компания и фирма Asyad Group, занимающаяся морскими грузоперевозками.

И если в плане энергоресурсов Оман вряд ли может что-то предложить России (хотя султанат — крупнейший в регионе добытчик нефти, не входящий в состав ОПЕК), то вот логистическое сотрудничество для отечественных госкорпораций и частного бизнеса весьма привлекательно. Оман является одним из трёх (наряду с Ираном и ОАЭ) государств, контролирующих Ормузский пролив (выход из Персидского залива в Индийский океан).

Об этом направлении ещё в январе текущего года упоминал посол России в Омане Олег Левин:

Логистическая роль Омана — это, безусловно, серьёзная тема, и для нас крайне важно проводить расширенные обсуждения по этому вопросу с местной стороной. Интерес представляет транспортный коридор из России через Иран в порты Персидского залива и Омана. Здесь может образоваться очень перспективное направление.

Ормузский пролив — красивое название, стратегическое значение

Позитивные перспективы в сотрудничестве России и Омана констатируют и эксперты. В беседе с Царьградом политолог Матвей Киселёв обратил внимание в первую очередь на логистическую составляющую двусторонних экономических отношений:

Оман, который по праву называют воротами Персидского залива, обладает к сегодняшнему дню достаточно диверсифицированной экономикой, которая постоянно снижает свою зависимость от экспорта нефтепродуктов и сланцевого газа. С 2012 года прирост ВВП составил более 20%. И огромная доля ВВП — именно логистика из-за крайне выгодного географического положения. Торговые пути Китая, Индии, России да и в принципе всего того, что проходит через залив, во многом завязаны на Оман.

Политолог-востоковед Дмитрий Бридже в комментарии для "Первого русского" уточнил, что транспортное партнёрство будет носить взаимовыгодный характер для обеих сторон:

Укрепление экономических связей с Оманом откроет Москве выход на рынок Индийского океана, включая логистику и судоходство, а Маскат получит инвестиции и диверсификацию партнёров на фоне растущей турбулентности в мировой торговле.

Однако в том, что султан прилетел в Москву во главе столь внушительной делегации исключительно для обсуждения экономического сотрудничества, пусть и обещающего существенную долгосрочную выгоду, есть серьёзные сомнения. И, что любопытно, ещё накануне — до встречи с Владимиром Путиным в Кремле — он успел пообщаться с представителями бизнес-кругов России, предложив "открывать свои филиалы и представительства в Омане, приезжать с визитами, привлекать взаимные инвестиции".

Когда нужно, Россия умеет быть тихой и незаметной

Впрочем, говорить о каких-то "суперпроектах" пока всё же не приходится. Но если не только экономика, то что? Политика?

Верно. Причём политика на уровне мировых держав. Россия и Оман, как и Катар и Саудовская Аравия, играют исключительно важную роль в диалоге между США и Ираном. Оман, как обращает внимание Борис Долгов, является "эксклюзивным" посредником для Запада при контактах с Тегераном:

Оман — это единственная, пожалуй, страна из Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, которая имеет такие развитые отношения с Ираном. Соответственно, именно к Оману американская сторона будет обращаться для уточнения вопросов по диалогу с Тегераном. В этом плане и для России Оман интересен, поскольку у России, как известно, с Ираном недавно был заключён стратегический договор. Соответственно, как будут развиваться отношения между Ираном и США — это вопрос, важный для России.

Наглядным подтверждением этого тезиса является хронология контактов между переговорными группами США и Ирана лишь за последние недели. Так, первый раунд ирано-американских переговоров прошёл 12 апреля в столице Омана Маскате. Вопросы так называемой "ядерной сделки" (для администрации Трампа угроза со стороны ядерной программы Тегерана — ключевой вопрос всей ближневосточной политики) и отмены санкций против Ирана обсуждали при непосредственном участии министра иностранных дел Омана.

Второй раунд переговоров состоялся уже в Риме 19 апреля, но также с главой МИД Омана Бадром бин Хамадом аль-Бусаиди в качестве "модератора".

И вот тут проступает явный "русский след". Потому что 11 апреля Стив Уиткофф прибыл в Санкт-Петербург для встречи с Владимиром Путиным. Общественность и СМИ сосредоточились исключительно на украинском кейсе регулярных встреч Уиткоффа с президентом. И позабыли, что вообще-то Уиткофф — по должности  спецпредставитель Трампа именно по Ближнему Востоку. И из Петербурга частный самолёт Уиткоффа отправился как раз в Оман, где и состоялся первый раунд переговоров с представителями Ирана.

Второй раунд прошёл буквально пару дней назад в Риме, а третья встреча запланирована на 23 апреля, снова в Маскате. Визит оманской делегации в Россию приходится ровно между двумя переговорными встречами Ирана и США.

То есть несмотря на то что официально Россия в переговорном процессе Вашингтона и Тегерана "не светится", факты свидетельствуют, что Кремль принимает в этом важнейшем не просто для региональной, но и для глобальной стабильности активное участие. Все стороны переговоров, включая и посредника — Оман, консультируются с Москвой буквально по каждому этапу диалога.

За американцами нужен глаз да глаз…

С одной стороны, это безусловно связано с заинтересованностью России в стабильности на Ближнем Востоке. Снижение напряжённости в отношениях между США и Ираном, а также особое влияние американцев на Израиль являются непременным условием предотвращения крупного регионального конфликта. Который России в перспективе развития сотрудничества с государствами Персидского залива совершенно не выгоден.

Но есть ещё и необходимость выстроить контригру против возможных действий Вашингтона, который не хочет терять остатков влияния на Ближнем Востоке, изрядно подорванного позорным бегством из Афганистана при администрации Байдена.

Команда Трампа может посчитать, что нарушение режима прохода грузовых судов через Ормузский пролив сыграет не против, а на руку США. Мировые цены на энергоресурсы взлетят, а стремящийся восстановить Америку как промышленную державу Трамп получит возможность запустить на полную мощность национальную нефтедобывающую отрасль и получить доходы на реиндустриализацию.

На такой сценарий обратил внимание политолог Дмитрий Евстафьев:

А мы понимаем, что Трамп рано или поздно сложит 2+2, вернее, это сделает Уиткофф, и решит, что ему нужна дорогая, а не дешёвая нефть? Идея — создать новый инвестиционный пакет для своей отрасли углеводородов. Отрасль за последние 12-15 лет "сливки" с первоначальных вложений в сланцевые месторождения во многом сняла. И теперь нужно выходить на новые "поля", где углеводороды будут, особенно вначале, по сильно другим ценам.

Восток, глобальный Юг — русским везде интересно

Необходимость "держать руку на пульсе" всех действий США на Ближнем Востоке неразрывно связана с тем, что именно здесь формируется новое стратегическое направление внешней политики России.

В тот же день, 21 апреля, когда самолёт султана Омана приземлился в аэропорту Внуково-2, президент Путин подписал указ о ратификации договора о стратегическом партнёрстве с Ираном, суть которого Царьград уже подробно разобрал. И это явно не случайное совпадение — Москва открыто демонстрирует, что она идёт не только на Восток, но и на глобальный Юг.

По мнению Дмитрия Бридже, прямой двусторонний диалог России и Омана на высшем уровне, открытый визитом султана в Москву, является составной частью глобального замысла:

Визит султана Омана в Москву — это не просто жест вежливости, а выверенный шаг. Россия, ощущая изменение глобального баланса и необходимость укрепления связей за пределами западного мира, осознанно делает ставку на игроков, которые обладают самостоятельной политической волей и репутацией честного посредника. В этом смысле Оман идеальный партнёр. Элемент стратегии, в которой Москва расширяет своё ближневосточное присутствие не через конфронтацию, а через гибкую и экономически обоснованную дипломатию.

Европейский ответ на русское предложение

Активное сотрудничество со странами региона — вот тот геополитический инструмент, посредством которого Россия укрепляет свой статус мировой державы. Инструмент, который лишён привязки к коллективному Западу, и это не случайно.

И Владимир Путин на встрече с Хейсамом Бен Тареком Аль Саидом среди слов о взаимовыгодном сотрудничестве произнёс, пожалуй, самое главное, ради чего этот диалог должен был состояться именно в таком формате — публичном и даже торжественном:

Мы планируем провести в этом году саммит между Россией и арабскими странами. Многие наши друзья в арабском мире эту идею поддерживают. Если, Ваше Величество, вы найдёте время, мы были бы рады вас видеть тоже на этом саммите — Лиги арабских государств и России.

Владимир Путин сделал султану Аль Саиду очень серьёзное предложение —  об участии в саммите Лиги арабских государств и  России//Фото: kremlin.ru

И это то, на чём Владимир Путин в последнее время очень сосредоточен (помимо ситуации по Украине, разумеется). Взаимодействие на Востоке — это большая игра. И Россия в ней выступает одним из основных лидеров. Здесь ключ не только к проблеме ядерного оружия Ирана, но и к Сирии, и, как ни странно, к Африке тоже. Но "сирийский кейс" выглядит в данном контексте весьма интересным: Путин проводит многообещающие контакты с наиболее влиятельными фигурами Ближнего Востока, способными на действия. А вот с президентом Турции Эрдоганом, который очень хочет, как и Израиль, выжать максимум из ситуации в САР, — пауза, общения нет. По крайней мере, пока.

Что с того?

Президент России с 2010 года предлагал европейцам единственный доступный им вариант сохранения своего значения в мире —  проект общего экономического, а в перспективе и цивилизационного пространства под условным названием "Европа от Лиссабона до Владивостока".

Русское приглашение вытянуть последний, счастливый билет на спасительный ковчег Старый Свет отверг. Да ещё как показательно — организовав Евромайдан и русофобский киевский режим. После 2014 года Путин с учётом изменившихся обстоятельств попытался сохранить в отношениях с Европой хотя бы неконфликтный статус-кво — в виде урегулирования украинского кризиса в формате соглашений "Минск" и "Минск-2".

Результат мы знаем: Европе оказался не нужен мир, ей понадобилось время для подготовки войны против России. И мы начали СВО.

Но параллельно Владимир Путин, судя по всему, окончательно закрывает главу мировой истории под названием "Европа — глобальный игрок". И выстраивает сотрудничество с теми глобальными и региональными игроками, которые в этом заинтересованы и способны к партнёрским (а не к шулерским, европейским) взаимоотношениям. И на том же Китае, несмотря на его огромное стратегическое значение, свет клином не сошёлся. И не должен.

Так что визит оманского султана — это не только рывок в двусторонних отношениях и любопытный сюжет переговоров по иранской проблеме. Перед нами активная, пусть по большей части и совершаемая за закрытыми дверями большой политики работа по выстраиванию сотрудничества с глобальным Югом.

https://tsargrad.tv/articles/moskva-v-izumlenii-sultan-omana-ehal-k-putinu-dorogu-draili-do-bleska-pochemu_1232990