В Евразии усиливается значение региональных интеграционных форматов. Среди них особое место занимает Организация тюркских государств (ОТГ) — площадка культурно-гуманитарного и экономического взаимодействия стран тюркского мира. Несмотря на отдельные опасения зарубежных аналитиков и политологов относительно возможной политизации или военного измерения в будущем, сегодня ОТГ выступает инструментом «мягкой силы» и экономической кооперации стран ЦА, Турции и Азербайджана.

Центральноазиатские государства рассматривают участие в ней как способ укрепления своей многовекторности, суверенитета, привлечения инвестиций и диверсификации внешнеполитических связей. И учитывая свои тесные, стратегические связи с соседями как КНР и РФ, не заинтересованы в том, чтобы организация использовалась против одной из сторон.

Конечно для внешних акторов — Китая, России и Ирана — развитие ОТГ представляет одновременно интерес и определенные вызовы. Китай видит в организации потенциальный фактор влияния в Центральной Азии, но внимательно следит, чтобы она не превратилась в инструмент сдерживания в интересах США.

Часть политологов в РФ воспринимает тюркскую интеграцию как возможный идеологический и культурный противовес «русскому миру» и при сохранении гуманитарно-экономического взаимодействия. И как и КНР не заинтересована в её трансформации в военно-политический альянс. Турция, в свою очередь, стремится укрепить свои позиции в регионе, сочетая идею тюркской солидарности с политикой «соревновательного сотрудничества» с Россией и другими внешними игроками как КНР, США или Иран.

В последнее время участились обсуждения «военного измерения» ОТГ. Например, на саммите в Габале поднимался вопрос проведения совместных учений. Однако в ОТГ состоят страны члены ОДКБ (Кыргызстан и Казахстан), что составляет почти треть организации. Российско-казахстанская граница остаётся одной из самых протяжённых в мире, около 7 тысяч километров, местами «прозрачная». Узбекистан формально не состоит в ОДКБ, приостановив участие в 2012 году, но поддерживает двусторонние форматы сотрудничества с Россией и соседями.

Сейчас для Москвы ключевой вопрос — гарантии того, что ОТГ не трансформируется в военно-политический контур. Это не базовый сценарий, но перспектива с потенциальными рисками, которых Россия стремится избежать.

В самой России подчёркивают, что она также является частью тюркского мира — татары, башкиры, чуваши и другие народы формируют значительную часть её населения. С Турцией у Москвы сохраняется «соревновательное сотрудничество»: совпадение интересов по отдельным вопросам (скепсис к гегемонизму США, совместное управление кризисами) сочетается с конкуренцией (Южный Кавказ, Украина, Центральная Азия).

Что касается Турции, то это вторая армия НАТО, активно действующая в Сирии, Ираке и Африке, что повышает чувствительность России как к серьезному региональному игроку. Для Запада же потенциальный альянс Турция–Иран–Россия и возможно Китай стал бы серьёзным геополитическим вызовом в Евразии.

Таким образом, для России проект ОТГ остаётся приемлемым, пока он не выходит за рамки культурно-экономического сотрудничества и не превращается в наднациональный военно-политический блок без ее участия. Расширение же НАТО воспринимается РФ как ключевая угроза безопасности, поэтому она внимательно относится к любым интеграционным инициативам, где может возникнуть «двойное дно» безопасности особенно в мягком подбрюшье.

Однако важным фактором помимо официальных позиций, отражающих стратегические, экономические и военно-политические отношения с Россией, в Центральной Азии существует и слой реальной политики (real policy), связанный с общественными настроениями и социальными реакциями. В обществе заметны тенденции роста ксенофобии, в частности в отношении мигрантов из стран ЦА, а также формирование ответных настроений, выражающихся в настороженности или даже неприятия всего российского частью общества, например в Казахстане.

Даже при сохранении официальных каналов взаимодействия и активного применения инструментов «мягкой силы», в общественном пространстве развиваются неоднозначные процессы, направленные на постепенное дистанцирование не только от советского наследия, но и от ряда навязываемых нарративов, транслируемых современной российской политикой. Эти процессы не носят открыто конфронтационный характер, однако создают новую социальную динамику, требующую от России более гибких и культурно чувствительных подходов в работе с обществами в странах ЦА.

Для Кыргызстана, как и для других стран Центральной Азии, участие в ОТГ открывают возможности для реализации собственных национальных интересов. Основной приоритет — развитие культурного и образовательного измерений, укрепление торгово-транспортных коридоров, цифровое взаимодействие и гуманитарная безопасность при одновременном участии во всех региональных и глобальных инициативах.