"Анти-Россией — Украиной" в западном сообществе фактически подразумевается дублирующая Россия, избавленная, однако, по их мнению, от имперскости.

Украинцы — это региональное определение части русской нации, проживающей в юго-западных регионах российской цивилизации.

Очевидно, что они не будут другими: поляками, венграми, немцами, американцами. Они и в дальнейшем будут оставаться южнорусскими людьми. В таком случае главной целью нашего геополитического врага становится формирование альтернативной России из альтернативных русских/украинцев, но без претензий на отдельную русскую цивилизацию. Именно в этом противостоянии корень СВО.

От чего в таком случае пытается избавить Запад Украину?

Чтобы это понять, представим ключевые сферы общественной идентичности и выделим из них те, что создают геополитическую амбицию. В итоге мы получим историческую память, экономическую мощь, военную силу и Церковь.

Ключевой здесь является Церковь — как носитель совокупной базы традиции, идеи, выходящей за рамки имманентного мира в сторону массовой трансцендентности.

По этой причине столь большие усилия приложены для борьбы с канонической Православной Церковью. Когда по общей модели "Украина как альтернативная Россия" формируется и модель альтернативной Церкви. Которая, однако, больше не служит идее самостоятельной духовной идентичности и выполняет другую ключевую миссию — ритуальную мотивирующую поддержку в борьбе с "Русским миром". Реализована старая английская схема:

Хочешь победить туземцев — заставь их воевать друг с другом.

Сопутствующим, но очень важным элементом является борьба с языком. Современный русский язык в так называемой петербургской и московской коннотации является важнейшим элементом формирования глобального русского центра. В этом смысле избавление от русского языка является частью реализации комплексной антиимперской задачи.

В сухом остатке формируется "альтернативная Россия", о которой нередко грезили западные завоеватели в прошлом, с подчинёнными ресурсами с идеологической зависимостью, вторичной религией и при этом агрессивная к своему материнскому альтер эго.

Такое понимание должно создавать для нас определённые последствия.

В первую очередь необходимо определить, что является той незыблемой и при этом конкурентной средой, которая позволяет нам побеждать в таком противоборстве. Это противоборство тем более опасно, что в истории России ещё не было ситуации, когда бы по отношению к русской цивилизации формировался полноценный ресурсный альтернативный центр. В прошлом коллаборанты обладали на порядки меньшими возможностями, чем Москва или Петербург.

Теперь же в лице Украины нас заставили сражаться с собственным братом-близнецом, освобождённым от исторической памяти и геополитических амбиций, прокачанным лишь на войну с нами.

Этот классический художественный сюжет требует трезвого осмысления содержания нашей идентичности. Потому что рассуждения о том, что мы крупнее брата, корректируются его внешней прокачкой. Формат такой "борьбы нанайских мальчиков" находит прямое следствие в объективной жизни.

Вернёмся к нашим преимуществам, без которых сохранение и развитие русской цивилизации представляется крайне затруднительным.

Один из ключевых вопросов — церковный. Но на текущий момент российская религиозная православная экспансия фактически отсутствует, хотя и здесь работает тезис "перманентная оборона ведёт к поражению".

Религиозная война

Конфликт на Украине имеет признаки религиозной войны. Однако российская гражданская и религиозная власти всячески обходят этот вопрос, опасаясь, вероятно, побочных последствий. Но вечная опаска  — "как бы чего не вышло" — в итоге приводит к умеренности. А умеренность никогда не даёт полноценных побед.

Другим немаловажным аспектом является конкурентность. Конкурентность управления, конкурентность экономики, конкурентность развития в целом.

Сторонники пресловутой стабильности часто забывают, что мы живём в век так называемого технологического перелома. Когда наступление нового научно-технологического уклада само по себе является глобальным вызовом. И в этом новом мировом технологическом укладе выживут только те, кто успеет встать на рельсы быстрых изменений научно-технического прогресса, причём успев это сделать быстрее и эффективнее других.

Те, кто в прошлом не успел внедрить порох, электричество, конвейерное производство, морскую навигацию, ядерную энергетику, несмотря на всё своё былое могущество, прекратили существование и забыты.

Нынешний новый технологический уклад со всеми его технологиями требует развития и конкуренции. Конкуренции решений, гибкости, ума. Конкуренции систем управления.

Вместо этого поборники статус-кво пытаются погрузить страну в большой морозильник, назвав комфортное для себя состояние стабильностью. Здесь есть простой вопрос: какие кирпичи сейчас закладываются в фундамент завтрашнего дня?

Китайское, американское, японское экономическое чудо — следствие многолетней упорной работы, экономии и экономики с постоянной гонкой на опережение. Но в наше будущее пока закладываются в основном лозунги, а реальная государственная жизнь строится в режиме "здесь и сейчас".

Эта проблема не нова — когда те или иные ответственные за сектора общественной жизни и экономики начинают путать собственный комфорт с представлениями о стабильности окружающего мира, ощущая себя очередным Людовиком с его "государство — это я".

Прямым следствием такой порочной консервации становится не только внутренняя жизнь, но и внешние процессы. Нередко мы упрекаем наших внешних партнёров в их непоследовательности, предательстве, непорядочности. И, надо сказать, нередко есть за что упрекать.

Вопрос в другом: умеем ли мы сами правильно дружить с другими странами? Правильно дружить — это предлагать некую конкурентную идеологию, модели взаимодействия.

Однако мы, сознательно отказавшись от развития в пользу стабильности, при этом по каким-то малообъяснимым причинам требуем нас любить просто за факт нашего существования.

Но только объективные преимущества дают нам возможность навязывать собственные модели взаимоотношений. Советский Союз зачастую воспринимали, потому что он в первую очередь нёс определённую идеологию, помноженную на силу. Свою модель отношений, духовности и видения будущего предлагала и Российская Империя.

Но сейчас сербам, грузинам, молдаванам, украинцам, другим странам и народам мы зачастую предлагаем себя любить просто по привычке.

Давайте не будем обманывать себя: пока мы чётко не сформулируем модели наших преимуществ, эта любовь никогда не будет искренней. Это могут быть короткие взаимоотношения с корыстным расчётом, но уж точно не долгосрочный процесс.

Поэтому если мы вполне справедливо собираемся победить "альтернативную Россию", то есть Украину со всеми её западными кормовыми метастазами, то побеждать её нужно в первую очередь в себе, формируя полноценный динамический каркас.

На текущий момент украинское противостояние позволило обрести новый смысл для НАТО, Украины, преодолеть внутриевропейские кризисы, обеспечить поддержку Китаю и Индии. Теперь нужно сделать всё, чтобы свой новый смысл завтрашнего дня получила и Россия.

При этом такие смыслы не должны тонуть в новой системе бюрократической риторики, по форме апеллирующей к патриотическим ценностям, но по факту им противоположной. Нужны конкретика и глобальные цели, взаимоувязанные между экономикой, политикой, развитием.

К примеру, ещё в 2003 году президент Владимир Путин поставил важнейшую и глобальную цель — удвоение национального ВВП. Чиновниками эта миссия была провалена.

Однако если бы российская власть не витала в облаках, а смотрела на процессы трезво, то СВО должна была начаться именно в тот момент — как условие демографического прироста, логистических, кадровых, производственных возможностей для реализации этой цели. Пора смотреть на жизнь во всей её сложности, не упрощая до своего удобства.

Должны быть определены глобальные, развивающие все государство проекты — не те абстрактные бюрократические корзины, называемые сейчас "нацпроектами", а реальные и конкретные цели: ВВП, цифры производительности труда, количество и расстановка новых производств с конкретными продуктами — машинами, одеждой, новыми городами, самолётами (ситуация с которыми на текущий момент является просто позорной), станками, микроэлектроникой. Чиновники сейчас отчитываются чудовищными показателями — суммами "освоенных" средств, а не конкретикой "штук" и новых технологий. Это недопустимо.

К сожалению, целый ряд ключевых российских руководителей разных звеньев и сфер живут в режиме визионеров и ораторов, ничего в реальности не создавая, не имея для этого навыков, опыта и, самое главное, цели, но при этом предполагая, что велеречивость их заявлений и образов является объективной ценностью. Это не так.

Главным внутренним российским врагом является безынициативный, самодовольный, бесполезный российский бюрократ. Фото: Александр Авилов / АГН "Москва"

До тех, пока мы не начнём строить реальное производство, полноценную науку, нормальные системы управления, основанные на конкретных идеях образа будущего, а не на обрывочных абстрактных и пустых фразах, мы не сможем побеждать своих врагов — как внешних, так и внутренних.

Потому что главным внутренним российским врагом является безынициативный, самодовольный, бесполезный российский бюрократ (где бюрократия — это канцелярщина, в которой форма ставится выше содержания), а также поддерживающее его окружение из болтливых и вороватых общественников. Именно они крадут будущее у нас и наших детей, усложняя победу над внешними врагами.

Этот тезис требует коренных изменений, разработки полноценной программы стратегического развития государства. Только не тех профанаций, которые так бессмысленно и беспощадно плодит нынешнее правительство, а глобальной программы с понятными результатами в демографии, науке, производстве.

https://tsargrad.tv/articles/glavnyj-vrag-ubivaet-rossiju-iznutri-smertelnaja-formula-izobretena-sotni-let-nazad_1261117