Издание пишет, что участие в СВО – это экономически выгодный проект и именно поэтому сотни тысяч русских мужчин заключили контракты с Минобороны. В своём материале они ссылаются на данные экономиста Владислава Иноземцева*.

С его точки зрения, любая среднестатистическая семья от Калининграда до Южно-Сахалинска только выиграет, если им придёт похоронка. Иноземцев* подсчитал, что в случае гибели военнослужащего вдове перечислят порядка 14 млн рублей, куда входит компенсация за смерть бойца, а также его годовое жалованье. WSJ подчёркивает, что таких деньжищ житель русской глубинки не заработает и за всю жизнь.

Уходя на фронт и погибая там через восемь месяцев, 35-летний мужчина из среднего региона России обеспечивает своей семье и близким доход, полностью соответствующий его средней зарплате от момента ухода в армию до пенсии. Причём избавляя эту семью от своих расходов на водку, квартплату и всё остальное. Экономически Путин за один год создал систему, в которой пойти на фронт и умереть выгоднее, чем жить,– подсчитал экономист-иноагент.

В своё время Иноземцев* был заведующим кафедрой на факультете государственного управления МГУ, председателем партии "Гражданская сила" и тесно работал с "Открытой Россией"** Михаила Ходорковского*. Из нашей страны он сбежал ещё до СВО и осел в США. Тут надо отметить, что даже на фоне других иноагентов, либералов и релокантов Иноземцев отличается каким-то особенно подчёркнутым цинизмом. Например, на смерть великого русского конструктора Михаила Калашникова экономист написал такой некролог:

Скончался Михаил Калашников. Конечно, талантливый человек. Безусловно, патриот. Но не оставляет мысль, что там, куда он отправился – причём безотносительно, на небо или в преисподнюю, – он встретится с душами тех, кто погиб от его изобретения. И их больше, чем жертв практически любого другого оружия в ХХ веке. Приятного общения, Михаил Тимофеевич.

Комментарий экономиста//Скриншот страницы В. Иноземцева в соцсетях

Кстати, эмиграция этого человека вовсе необязательно имела идеологические причины. В России он чувствовал себя вполне неплохо – пока не набрал долгов почти на 600 миллионов рублей. В 2016-м, после нескольких лет судебной тяжбы, его признали банкротом, но он – убежал в Штаты.

А теперь экономист рассуждает на тему, почему народ толпится в коридорах военкоматов. Впрочем, всё очевидно: сегодня на Западе нужно протолкнуть мысль, что русский солдат – это вовсе не освободитель, а расчётливый наёмник, пусть и в своей стране, и сражается он не за идею, а за деньги.

Зачем они снова врут

Причина, впрочем, тоже понятна: разница в методиках набора рекрутов в России и на Украине. Киев, который, в их парадигме, ведёт борьбу за "ридную зэмлю", почему-то вынужден чуть ли не арканом ловить мужиков, чтобы уже через неделю утилизировать их на "нуле".

И конечно, неслучайно, что именно в украинских социальных сетях придумали трагикомический термин "бусификация" – от слова "бусик" (автобус). Это когда сотрудники ТЦК насильно хватают человека на улице, жестоко его избивают и ногами вперёд запихивают в автобус. А тем временем в России совершенно спокойно, последовательно, идёт набор добровольцев. Ежедневно более 1,5 тысячи человек подписывают контракты в военкоматах страны. Каждый день – новый полк, неделя – бригада.

Бухгалтерия не бьётся

Доброволец Танай Чолханов, который сейчас в зоне СВО занимается РЭБ, услышав от Царьграда историю про статью The Wall Street Journal, просто рассмеялся:

Да это просто по бухгалтерии не бьётся. Вот, например, со мной служит много технических специалистов, в том числе из больших городов и из Москвы. Добровольцы. Скажем, есть у меня здесь товарищ, в тылу он занимался сваркой аргоном. Знаете, сколько в Москве зарабатывает "аргонщик"? В месяц – 300-350 тысяч рублей. А толковый инженер, который проводит линию связи, от вышки к вышке? За меньше чем 400 тысяч работать не будет. И они идут добровольцами. На СВО он получает 200 тысяч, из которых ещё потратит половину на свои текущие нужды на фронте. При чём же здесь деньги?– рассказал в беседе с Царьградом Танай Чолханов.

Вместе с тем материальная помощь, в том числе и пресловутые "гробовые", играют свою роль – безусловно. Всё просто – меньше нервов нашим бойцам.

"Папа уже не вернётся домой"

Светлана Ефименко из Пермского края потеряла мужа в августе прошлого года. Её супруг Василий был снайпером. 3 августа 2023 года вместе с напарником они прикрывали штурмовиков в районе Работино в Запорожской области. Снайперскую пару вычислил противник и начал активно накрывать из миномётов, однако парни держались. Уйти с позиции – значит подставить товарищей. Однако, чем дольше снайперы работали на точке, тем точнее по ним били украинцы.

В какой-то момент враг подогнал танк и прямой наводкой выстрелил в укрытие Ефименко. Его напарник позже рассказывал, что когда очнулся, то увидел Васю, присыпанного землёй, у него ещё билось сердце. Подоспела эвакуационная бригада, пермяка уложили на носилки, но по пути к машине он скончался.

Света рассказывает, что, когда погиб Василий, её 14-летний сын был в летнем лагере и она долго не решалась ему признаться, что его папа уже не вернётся домой. Подросток тяжело перенёс смерть отца. Справиться с горем ему и маме помогли в родном городке: и администрация, и фонд "Защитники Отечества", и сослуживцы, и коллеги по работе. Женщину не оставили с бедой наедине.

Теперь каждый день, когда мальчик идёт в школу, он проходит мимо мемориальной доски, посвящённой его отцу-герою. Её установили на стене их дома. Светлана признаётся, что даже не ожидала такой поддержки.

Мы получили все выплаты, проблем с ними не было. Василий погиб 3 августа, а в октябре уже перечислили средства. Мы ни в чём не нуждаемся, это правда: льготы, выплаты, путёвки в санаторий, но Василия уже не вернуть,– рассказала Светлана в разговоре с Царьградом.

По словам Светланы, её сын до сих пор не оправился после гибели отца, он ждёт не дождётся совершеннолетия, чтобы самому стать военным.

Я, конечно, очень боюсь за сына. Сейчас ему 16, через два года пойдёт в армию, а далее, наверное, – контракт, ведь он твёрдо решил, что его подпишет. Надеюсь, что к этому времени война закончится,– говорит Света.

Что с того?

Плохо это или хорошо, но Россия уже втянулась в войну. Система, которая поначалу сбоила, искрила и выдавала какие-то нелепые ошибки, постепенно встала на рельсы и медленно, со скрипом поехала. И механика набора добровольцев, их обеспечение, жалованье, реабилитация и компенсации в случае гибели – это маркер ситуации. По этому параметру можно судить о картине в целом. Особенно в сравнении. Достаточно вспомнить, как обстояли дела в 2022 году.

В сфере царил хаос. Людей раздражала вопиющая разница  в выплатах, которые получали добровольцы и кадровые военнослужащие. В это же время царила вольница ЧВК: со своей бухгалтерией, правилами и даже медалями. Но потом всё постепенно привели в порядок и к единому знаменателю.

Конечно, и сейчас то тут то там возникают проблемы. Например, недавно мы писали, что люди не могут получить выплаты за ранения и гибель близких, в случае если это произошло в Курской области, где по бумагам нет СВО. Но ситуация выправляется, и то, что в военкоматы идут люди и их не нужно хватать на улицах, как это происходит на Украине, говорит о многом. Страна переживает один из самых серьёзных экзаменов в своей истории, и есть все основания полагать, что она его сдаст.