В Кыргызстане требования по рассекречиванию архивов активно выдвигались общественностью и кыргызским филиалом всесоюзного общества «Мемориал-Акыйкат», куда входила группа общественных активистов и молодых историков. После крушения советской власти архивы КПСС и спецслужб наконец-то были раскрыты, были восстановлены честные имена сотен и тысяч репрессированных граждан, написаны многочисленные исторические труды, художественные произведения, сняты документальные фильмы. Были переименованы тысячи улиц, площадей и переулков Ленина, Дзержинского, Кирова, Свердлова и прочих большевистских вождей. То же самое касалось имен иностранных теоретиков марксизма от Карла Маркса и до Клары Цеткин. Столица Кыргызстана была переименована из города Фрунзе в Бишкек. Но эта работа так и не была доведена до логического конца...

Постепенно тема о дебольшевизации истории незаметно рассосалась за ненадобностью. Широкого общественного запроса на нее так и не оказалось. Людям, столкнувшимся с трудностями элементарного выживания, было не до восстановления исторической справедливости, чем молниеносно воспользовались чиновники, восстановив некоторые ограничения на публичный доступ к архивам, к правде. Не оказалось политической воли и знаний об основах демократии и у новой правящей элиты, состоящей полностью из бывших партийно-советских номенклатурных деятелей советского времени.

Уроки и выводы не сделаны

А архивы могут содержать ужасающие факты советского произвола и беззакония! Например, когда исследуешь историю массовых политических репрессий в СССР в целом, и в советском Кыргызстане, в частности. Когда я писал свои очередные книги о массовых репрессиях, то думал, что знаю о преступлениях сталинского режима почти все. Но был обескуражен, когда писал книгу о видном советско-партийном работнике районного масштаба Алымкуле Джакшылыкове. Его и нескольких «обвиняемых» из числа простых колхозников Утегенова, Атансартова, Ормокоева, Туленова и других расстреляли «без суда и следствия», на основании лишь свидетельских показаний. Отсюда следует вывод, что в кыргызских сталинских застенках простых граждан могли убивать как мух, а казни руководителей республики, как Сыдыков, Абдрахманов, Айдарбеков, Арабаев и других, были вынуждены как-то бумажно оформлять, чтобы придать им хоть какую-то видимость «социалистической законности».   

В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Киргизской ССР (дело № 13-209) от 16 сентября 1957 г. под грифом «секретно» записаны невообразимо чудовищные формулировки: осужден «без указания статей УК РСФСР к расстрелу с конфискацией имущества». Расстрелять просто так в 20 веке? Это больше похоже на простое убийство, где убийцей выступало сталинское государство, у которого и сейчас немало поклонников. И почему люди об этом не должны знать? Или сейчас страна  уже полностью избавилась от судебного или чиновничьего произвола? Джакшылыков  был уже давно убит, а его активно искали в республиканской парторганизации, чтобы поставить на учет по его жалобе в ЦК ВКП (б). 

В 1957 г. во время «хрущевской оттепели» или как ее называют еще - «политики полумер и полуправды», его семья получила справку, где коротко и сухо констатировалось: «Дело по обвинению гражданина Джакшылыкова Алымкула пересмотрено Верховным судом Киргизской ССР 16 апреля 1957 г. Постановление Тройки НКВД Киргизской ССР от 30 декабря 1937 г. в отношении Джакшылыкова Алымкула отменено и дело производством прекращено за отсутствием состава преступления. Конфискованное имущество вернуть». Система упорно не хотела признаваться в своих преступлениях.

Его супруга Аксаамай, будучи уверена в невиновности своего мужа, несколько раз обращалась в высшие органы республики и СССР и везде получала благодушные ответы, мол, жив, здоров. Приговорен к 20 годам без права встреч и переписки, ждите, скоро выйдет. И она ждала вплоть до 1984 г., когда сама ушла из этой жизни. Верили и его дети, пока в период перестройки сокулукский районный ЗАГС не выдал справку о его смерти в заключении 15 августа 1944 г. от менингита. А потом на запрос из КГБ пришло письмо, где сообщалось, что А.Джакшылыков был расстрелян 14 января 1938 г.

Судебные беззакония и расстрелы возмущенных демонстрантов (Новочеркасск,1962) творились в СССР и в период правления «освободителя от сталинизма» Хрущева. 

Одним из самых громких дел того времени в Киргизской ССР, по которому правосудие так и поставило точку до настоящего времени, стало так называемое дело «трикотажников» или «еврейское дело», т.к. большинство подследственных оказались представителями еврейской национальности. Группе советских граждан, обвиняемых в «расхищении государственной собственности в особо крупных размерах» по делу Аламединской трикотажной фабрики, вопреки принципам международного правосудия, в т.ч. и советского, хрущевским указом 1961 г. была придана обратная сила и к расстрелу приговорен 21 человек, среди которых были и ветераны Великой Отечественной войны. А ведь их вина в нанесении ущерба государству так и не была доказана!

Осуждённые по этому  делу лица, считают эксперты, подлежат посмертной реабилитации. Известный писатель, лауреат Нобелевской премии Бертран Рассел в 1963 году возмущался «делом трикотажников», советским беззаконием, когда закону придали обратную силу. 

Среди смертников оказался даже один адвокат (И.Броер, 15 лет заключения), по мнению советских властей, чересчур активно защищавший одного из фигурантов этого дела. К различным срокам заключения были приговорены десятки сотрудников судов и правоохранительных органов, в т.ч. по смехотворным обвинениям в «получении взяток в виде угощения» (судья Т.Касымбеков, 15 лет заключения). Все это было похоже на спланированную советскую пропагандистскую акцию, основной жертвой которой был последний сталинский назначенец Исхак Раззаков – первый секретарь ЦК Компании Киргизии.

Как свидетельствовал адвокат по этому судебному процессу, доктор юридических наук, профессор К.Ш.Курманов: «Самым известным чиновником «по делу трикотажников» проходил Бекжан Дюшалиев, заместитель председателя Совета Министров и председатель  Госплана Киргизской ССР, которому, можно откровенно сказать, очень не повезло. Способного и талантливого руководителя, ведущего в то время экономиста и финансиста, боевого офицера-фронтовика, кавалера многих советских орденов и медалей, расстреляли в 42 года. В уголовном деле скрыли его фронтовую биографию. А ведь другим фронтовикам, приговоренным к казни, жизнь сохранили. К чему была такая скорая расправа? Увы, этот юридический казус не распутан по сей день. Верховный суд СССР, вынесший приговор с применением дикого принципа «обратной силы закона», уже более не существует. А Верховный суд Киргизской Республики 22 июля 1999 года, рассмотрев представление Генерального прокурора КР по делу Бекжана Дюшалиева, оставил расстрельный приговор от 13 июля 1962 года в силе: «Мера наказания определена с учетом степени виновности Дюшалиева, общественной опасности содеянного им и его личности».  Давно уже нет в живых ни Сталина, ни Хрущева, а дело их  живет и побеждает!» 

Вместо того, чтобы самостоятельно истребовать, объективно разобраться и принять справедливое решение, основанное на законе взяли и опять проштамповали незаконное решение хрущевского политизированного суда. Следовательно, наша страна так и не сделала надлежащих выводов. Все еще живет в неправовом мире с соответствующим уровнем сознания, а правда и справедливость как высшие ценности демократии суверенной Кыргызской Республике оказывается не нужны. В этой связи для нас очень поучителен один исторический опыт в восстановлении истины и справедливости. 

С тех пор весь мир, и, в частности, отцов демократии – греков мучает вопрос, а было ли решение афинского суда справедливым? Поскольку отдельные исследователи считали, что приговор Сократу по законам того времени был вынесен вполне справедливый, в 2012 году в Афинах был обставлен современный суд с участием видных юристов из разных стран и зрителей, в ходе которого мнения профессиональных юристов, выступивших в качестве судей разделились поровну, а зрители (они выполнили роль «суда присяжных») большинством голосов высказались в пользу невиновности, в результате чего философ был оправдан. Спустя 16 столетий греки добились справедливости и теперь могут быть спокойны. А мы? Позоримся на весь мир, снова штампуя позорные страницы отечественного правосудия.

С закрытием архивов из всех щелей повылазили и буйным цветом расцвели все тщательно скрываемые советским строем социальные пороки – беззаконие, бюрократизм, коррупция, личная безответственность, двойные стандарты, духовная нищета… 

Ельцин, опиравшийся на спецслужбы, был заинтересован в их лояльности, а любое ворошение прошлого могло только эту лояльность подорвать. Поэтому надежды историков и общественных активистов на свободный доступ к  архивам были успешно похоронены. Страна решила отвернуться от своей истории, точнее, не захотела прощаться с ее привычной советской картинкой. Справедливости ради надо сказать, что какие-то документы с течением времени становились открытыми для исследователей, но основной их массив закрыт за семью печатями.

Кыргызстан во многих отношениях продолжает оставаться советским государством с соответствующей идеологией и системой ценностей. Поэтому охранительная политика в  архивном деле для нее вовсе не удивительна. Столкновения с историческими фактами, их свободного обсуждения подобная идеология выдержать не может и поэтому ставка на закрытость архивов ограничена советским менталитетом, который необходимо выживать из себя, чтобы стать демократическим государством. Самое опасное то, что затянувшаяся дискуссия и бесконечные обвинения друг друга в ошибках и упущениях, породили, как итог, неверие в демократию, и, как следствие этого, затянули процесс демократической трансформации общества и государства, стали тормозом на путях их развития.

 Поэтому важно помнить слова Черчилля: «Затеяв спор настоящего с  прошлым, мы обнаружим, что потеряли будущее». Но при этом быть ориентированными на будущее, чтобы снова не оставить людей лицом к лицу с несправедливостью. Да, были ошибки, недостатки, просчеты, они будут и в дальнейшем, но непростительной исторической ошибкой станут именно несвоевременно проведенные демократические и экономические преобразования из-за боязни неблагоприятных политических и социальных последствий.  

Не случайно в Восточной Европе первыми шагами новых посткоммунистических правительств по демократизации были решительные меры по раскрытию архивов спецслужб. Подобные меры рассматривались как гарантии, что прошлое не повторится, как решительное прощание с практиками тотальной секретности. Важно подчеркнуть, что именно простые люди стояли на страже права граждан знать - заведено ли было на них досье и что в нем содержится?

Зайнидин Курманов