Непосредственной угрозы еще нет, но обстановка накаляется.

Продолжается радикализация молодежи не только в Казахстане, но и во всей Центральной Азии. Во многом тому способствуют бедность, внешняя и внутренняя миграция, неповоротливость государства. А привести это в итоге может к очень неприятным последствиям. Об этом пишет Кадыр Маликов, директор центра «Религия, право и политика» на портале «Аналитика».

Маликов утверждает, что противостояние между США и Россией по сирийскому вопросу неуклонно переносится в Центральную Азию. Причем в нашем регионе помимо этих держав присутствуют интересы Китая, Турции, Индии, Ирана и других игроков. Эти силы делятся на противостоящие блоки, что в конечном итоге угрожает безопасности всего региона.

При этом часть экспертов опасается активизации разных террористических групп и создания широкого подполья, направленных на страны Центральной Азии, Китай и Россию. Хотя сам Маликов к такой вероятности отнесся довольно скептически..

— Учитывая разные цели террористических организаций, действующих в Афганистане, тезис о «непосредственной угрозе» можно трактовать по-разному. Даже в случае прихода проталибского правительства к власти в Афганистане, что маловероятно, вряд ли следует ожидать наступления движения «Талибан» на территорию соседних государств ЦА. Талибы сконцентрированы на внутренних афганских проблемах, контроля и удержания власти в провинциях традиционного ареала расселения пуштунских племен, — считает он.

Тем не менее «Талибан» оказывали поддержку джихадистским группировкам, ориентированных на страны Центральной Азии.

Таким, как ИДУ (Исламское движение Узбекистана — группировка, созданная эмигрировавшими джихадистами из Узбекистана и обосновавшимися в Афганистане), Джамаат Ансаруллах (экстремистская группировка, запрещена в Таджикистане). Их основная цель — свержение правящих светских режимов в Центральной Азии. Кроме того, основная часть джихадистов в 2014 г. принесла клятву верности и признания ИГИЛ

Боевики вернутся домой — с оружием в руках

Особое внимание эксперт обратил на то, что боевики из этих группировок — граждане государств Центральной Азии. И сейчас они готовы вернуться, но не в качестве добропорядочных обывателей, а с оружием в руках.

Уязвимой точкой остается Ферганская долина, где соприкасаются Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. Еще со времен СССР здесь имеется целый клубок противоречий — от доступа к поливной и питьевой воде до межэтнических проблем.

— Именно Ферганская долина исторически является своего рода традиционным центром религиозной активности в ЦА. Ферганская долина — самый напряженный район Центральной Азии. Все крупные конфликты в недавней истории региона произошли именно здесь, — утверждает Маликов.

Во всех трех странах мусульманское население в абсолютном большинстве, при этом и Кыргызстан, и Таджикистан граничат с Китаем. Хотя автор отмечает, что во всех этих странах (равно как и в Казахстане, и Туркменистане) ислам «больше представлен на уровне идентичности и традиций и меньше в виде религиозных практик». Согласно опросам общественного мнения, только десятая часть мусульман регулярно читает намаз. Социологические исследования показали, что

2% мусульман в Казахстане допускают, что нападения на граждан в целях защиты ислама могут быть оправданы, в Кыргызстане таковых 10%, а в Афганистане — 39%. Другой показатель: чтобы шариат стал официальным законом в государстве, хотят 10% мусульман в Казахстане, 35% — в Кыргызстане и 99% — в Афганистане.

Свято место пусто не бывает

Набирающую темп радикализацию в этих странах эксперт предлагает рассматривать по основным временным этапам:

1. Миграция русскоязычного населения.

Отток русскоязычного населения в связи с началом распада СССР (с 1989 г.), последовавшей в Таджикистане гражданской войной (1992-1997 гг.) и двух революций в Кыргызстане (2005 и 2010 гг.) привел к тому, что более 85% населения этих стран в основном представлено гражданами, исповедующими ислам. Кроме того, внутренняя миграция в Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане сильно повлияла на изменение городской культуры в сторону сельской, где сильнее религиозные установки.

2. Приобретение суверенитета сопровождалось возрождением национальной идентичности, культуры, возвращением к религиозным ценностям после 70 лет атеизма. С процессом поиска национальной идентичности одновременно начался параллельный процесс реисламизации, который проходил вне государственного регулирования и контроля.

3. Демократизация и предоставление полной свободы религии после распада СССР привели к активизации в Казахстане, Кыргызстане и в меньшей мере в Таджикистане миссионеров исламских организаций из Саудовской Аравии, Турции, Пакистана и Кувейта. Открылись различные центры, строятся мечети и медресе.

В общем, налицо экспорт в регион религиозных взглядов из Саудовской Аравии, Египта, Сирии, Кувейта, Пакистана и Турции.

4. Идеологический вакуум после распада идеологии коммунизма СССР стал быстро заполняться религией. Молодежь выезжает на учебу в мусульманские страны и обратно привозит идеи нетрадиционного ислама. Как результат, мусульманские общины представлены разнообразными религиозными идейными течениями, джамаатами (группами), противостоящими или конкурирующими друг с другом. Эти группы в большинстве своем управляются из-за рубежа.

Террористы и мигранты как факторы угрозы

— В итоге мусульманские общины сейчас переживают не только конфликт поколений, но и рост религиозной нетерпимости и радикализации в отношении к другим группам, а также к государственной политике и светским институтам власти, — подчеркивает Маликов.

Частично это может проявляться даже в быту — навешивают друг на друга ярлыки «салафит», «суфий», «таблигавец» и тому подобное.

5. Две войны в Чечне и расползание террористического подполья на Северном Кавказе (Дагестан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия). Распространение в западном Казахстане такфирито-джихадистких идей салафизма с Северного Кавказа.

6. Активизация в Ферганской долине и вылазки с территории Афганистана террористического движения Исламского Движения Узбекистан в 1998 и 2000 годах на территорию соседних Кыргызстана и Таджикистана, андижанские события 2005 года с участием движения «Акромия».

7. С 2000 годов усилилась внешняя трудовая миграция из Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана в Россию.

— Образование больших диаспор влияет на вопросы безопасности и внутреннюю социально-культурную сферу российских городов, — утверждает Маликов.

Мигранты находятся вне пределов своей культуры и гарантию сохранения идентичности видят в исламе. Поэтому главные места встреч мигрантов — это мечети.

8. Гражданская война в Сирии в 2011 г. и появление ИГИЛ в 2014 г. стали основой для пропаганды джихада и выезда молодых граждан Центральной Азии в Сирию. При этом традиционный ислам переживает нехватку профессиональных кадров и пока не может ничего противопоставить тенденции радикализации верующих.

Процесс исламизации становится необратимым

Как утверждает автор, с 2011 г. в регионе идет заметная исламизация всех сторон жизни обществ — особенно в молодежной среде.

Хотя, судя по приведенным выше им же результатам социологических исследований, цифры пока не критичны. Тем не менее, даже казалось бы жалких два процента агрессивно настроенных могут в итоге организовать для сограждан нешуточные проблемы. Плюс к этому угрозы глобального терроризма. Тогда становится понятно, что государства вынуждены контролировать процессы в религиозной сфере.

— Однако правительства столкнулись со сложностью определения границ светскости и места религии в обществе и государстве, — считает Маликов.

Например, в национальных конституциях стран ЦА не раскрывается модель светскости, государственно-конфессиональных отношений и правила «игры».

— Во всех Конституциях государства являются унитарными, светскими, демократическими, правовыми, социальными и т. д. При этом в большинстве стран постсоветского пространства за основу светскости (как советское наследие) взята  французская модель, которая предполагает тотальное отделение государства от религии.

Между тем процесс исламизации все больше заявляет о себе и по сути является необратимым, — пишет эксперт.

Источник - 365info.kz