Италия сорвала попытку НАТО согласовать долгосрочные гарантии помощи Украине не из-за возможных симпатий к России, а из-за стратегических опасений за свою безопасность. Об этом в беседе с «Лентой.ру» рассказал адъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно, итальянский эксперт по международным отношениям Лоренцо Мария Пачини.

Рим все больше обеспокоен феноменом стратегической перегрузки — риском того, что обязательства НАТО сразу на нескольких направлениях от Европы до Азии могут подорвать возможности альянса
Лоренцо Мария Пачиниадъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно
Ранее немецкая газета Frankfurter Allgemeine Zeitung со ссылкой на источники сообщила, что страны НАТО во время подготовки к саммиту альянса в Турции не смогли согласовать долгосрочные обязательства по помощи Киеву на 2027 год.

«Существует сопротивление второй части обязательства, конкретизирующей стабильность помощи. Там должно было быть указано, что союзники подтвердили свои обязательства "сохранить в 2027 году как минимум сопоставимый уровень помощи"», — приводит издание слова анонимных дипломатов.

7-8 июля
состоится ежегодный саммит НАТО в Анкаре

Уточняется, что страны альянса согласовали выделение 70 миллиардов евро на военную поддержку Украины в 2026 году. Но из-за разногласий не смогли достичь консенсуса по аналогичным обязательствам на 2027 год. В частности, против фиксации обязательства выступила Италия. Следующий раунд переговоров представителей стран НАТО по проекту декларации намечен на 2 июля.

Кроме того, итальянская газета Corriere della Sera сообщает, что Североатлантический альянс планирует на саммите в Анкаре выделить Украине от 10 до 12 миллиардов долларов дополнительной военной помощи, что в четыре раза меньше, чем на предыдущих двух встречах.

Как отметил Пачини, Североатлантический альянс имеет широкие географические амбиции и Италия больше заинтересована не во вмешательстве в украинский конфликт, а в решении африканских и ближневосточных проблем как более близких.

«Повестка дня НАТО на 2026 год постепенно смещается в сторону более широкой концепции безопасности, охватывающей не только украинский театр военных действий, но и "южных соседей": Ближний Восток, Северную Африку и Сахель. В этом контексте Италия — как средиземноморская держава с прямыми интересами в Северной Африке и Леванте — пришла к выводу, что бессрочные обязательства перед Украиной снизят ее способность влиять на южную стратегию НАТО», — напомнил эксперт.

Тем не менее, два года назад премьер-министр Мелони подписала с Киевом 10-летнее соглашение о поставках военной техники. Полное безумие
Лоренцо Мария Пачиниадъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно
Кроме того, Пачини напомнил, что Италия долгие годы пыталась представлять себя в качестве посредника, а не участника конфликтов. Длительное вмешательство в ситуацию на Украине, на фоне требований Вашингтона больше тратить денег на оборону, подталкивают Рим отказываться от гарантий Киеву.

«Соединенные Штаты постепенно перекладывают издержки своих обязательств в области безопасности на своих союзников, сохраняя при этом стратегическое лидерство (...) Поэтому Италия уже оказалась в тупике в отношении своих военных расходов и не в состоянии удовлетворить свои внутренние потребности, не говоря уже о внешних», — добавил собеседник.

К чему приведет отказ Италии согласовывать план помощи Украине?
Как указал Пачини, в НАТО постепенно растет разделение стран по отношению к Украине и действия Италии в очередной раз это подтверждают.

Да, наблюдаются явные признаки растущего расхождения во взглядах НАТО по Украине, хотя было бы неправильно называть это экзистенциальным расколом. Скорее, возникает разделение по приоритетам, срокам и приемлемым уровням риска
Лоренцо Мария Пачиниадъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно
При этом исследователь подчеркнул, что военный блок постепенно раскалывается на три группы стран с разным отношением к украинскому конфликту:

Группа Польши и страны Прибалтики — они рассматривают украинский конфликт как экзистенциальный и дальнейшая поддержка Киева для них остается стратегической задачей;
Группа Германии, Франции и Италии — они привержены поддержке Украины, но они все больше боятся стратегического истощения и не хотят на себя брать роль «лидера конфликта», подпитывая его своими заявлениями;
Группа Турции и Венгрии — сторонники автономной внешней политики, пытающиеся сохранить каналы связи с Россией, несмотря на членство в НАТО.
По его словам, все больше стран переживает за способность НАТО поддерживать боеспособность и опасаются зацикленности на Украине.

«То, что многие называют "усталостью от Украины" — это не просто усталость, вызванная самим конфликтом, а скорее растущее осознание того, что НАТО одновременно сталкивается с вызовами в Восточной Европе, на Ближнем Востоке и в Азии», — подчеркнул исследователь.

С какими проблемами, кроме Украины, сталкивается НАТО?
Как отметил Пачини, НАТО в преддверии саммита переживает стратегическую неопределенность.

Очевидными становятся несколько противоречий: расхождение в стратегических приоритетах между восточным и южным флангами альянса; неопределенность в гарантиях США; разногласия по поводу расходов на оборону; различное восприятие России, Ирана и Китая
Лоренцо Мария Пачиниадъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно
Не меньше вопросов вызывает позиция по Турции, на территории которой в этом году проходит встреча лидеров Североатлантического альянса.

«Турция одновременно незаменима и проблематична для альянса из-за своего географического положения и многовекторной внешнеполитической ориентации (...) Поэтому тот факт, что саммит пройдет в Анкаре имеет большое символическое значение, поскольку альянс имеет амбиции, простирающиеся на Ближний Восток и Северную Африку», — добавил он.

Политолог резюмировал, что Североатлантический альянс может измениться в ближайшее время в новое объединение.

Управление множеством одновременно существующих театров военных действий при растущий противоречиях стран-участниц блока становится все сложнее. Я не верю, что НАТО в том виде, в каком мы его знали до сих пор, сможет существовать еще долго
Лоренцо Мария Пачиниадъюнкт-профессор UniDolomiti в Беллуно
«Народность» должна была заменить опасную революционную идею «нации»
Как отмечал философ Андрей Тесля, в этой логике «народность» стала способом говорить о народе, не признавая за ним политической субъектности.

Теория официальной народности

К середине XIX века эта конструкция начинает давать сбои. Поражение в Крымской войне и рост национальных движений, включая Польское восстание 1863 года, заставили пересмотреть прежние подходы.

Реакцией на эти события стал разворот к национализму. Этот процесс затронул самые разные сферы общественной жизни. В архитектуре и декоративном искусстве вошел в моду неорусский стиль, придворные церемонии и светские мероприятия все чаще оформлялись в духе XVII века, а власти усиливали продвижение русского языка — в том числе в Царстве Польском и Великом княжестве Финляндском. В этом активно участвовала и правящая династия: Романовы постепенно «национализировались», то есть перенимали черты, которые должны были сблизить их с образом русского народа и позволить говорить от его имени.

Изменился даже внешний облик власти: при Александре III символом «сближения с народом» стала борода
К 1880-м годам прежняя формула «народности» как верности самодержавию уже не работала. Она все чаще сближалась с представлением об этничности — о языке, происхождении, культуре и национальном характере.

На фоне революции 1905 года слово «народ» получило новое политическое значение. Николай II был вынужден согласиться на преобразования, и в Российской империи появилась Государственная дума — орган, основанный на идее народного представительства.

Чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия
Высочайший Манифест об усовершенствовании Государственного порядка17 октября 1905 года
С этого момента «народ» стал одним из главных слов в политической борьбе. Разные силы вкладывали в него разный смысл. Либералы — прежде всего Конституционно-демократическая партия (кадеты) — говорили о народе как о гражданском обществе и источнике представительства. Правые видели в нем единую русскую нацию, вокруг которой должны были объединяться национальные меньшинства. Левые смотрели на «народ» через призму классовой борьбы.

Однако в 1917 году «народ» стал не только объединяющим, но и разделяющим словом. Участники Февральской революции говорили от имени народа, но фактически исключали из него сторонников старого порядка.