Тренд на чеболизацию в России будет продолжаться, «у банков есть деньги, а значит, и возможность формировать и финансировать долгосрочную стратегию для своих промышленных “дочек”, уверен Осьмаков. В качестве примеров финансово-промышленных концернов Осьмаков назвал ВТБ и Объединенную судостроительную корпорацию, в прошлом году переданную в управление банку. Он также упоминал “Сбер”, который “очень серьезно сейчас работает по промышленным активам” и “квазичеболь” Газпромбанк с большой “промышленной юбкой”».

Помимо «Сбера», к российским аналогам чеболей можно отнести «Яндекс» и МТС, считает замдиректора центра исследований структурной политики НИУ ВШЭ Анна Федюнина. По ее словам, эти компании в последнее время активно выходят за рамки своей традиционной деятельности. «Тот же “Сбер” имеет в своей структуре не только финансовый актив, но и образовательный элемент, и ретейловую площадку, недавно у них появились собственные гаджеты, и т. д.», — поясняет она.

В контексте России термин «чеболизация» звучит не впервые. Дискуссия о том, применим ли он к отечественной экономике, велась в начале 2000-х годов. Например, в исследовании финансовой группы Brunswick UBS Warburg от 2002 года отмечалось, что на тот момент «большая восьмерка» частных многопрофильных холдингов — МЕНАТЕП, «Интеррос», «Российский алюминий», АФК «Система», «ЛУКОЙЛ», «Альфа-Групп», «Сургутнефтегаз» и «АвтоВАЗ» — обладала совокупной выручкой, на 50% превышающей размер федерального бюджета. Компании сравнивались в материале с чеболями, а сам процесс чеболизации экономики России авторы называли «благословением» — по их мнению, она давала бизнесменам «возможность лоббировать верховенство права и добиваться улучшения инвестклимата».