Несмотря на полыхающее южное и юго-западное пограничье Ирана в связи с военной операцией США и Израиля против него, северные границы охваченной конфликтом страны остаются в зоне нейтральной стабильности, за исключением нескольких инцидентов, которые в итоге не повлияли на общую ситуацию с безопасностью в широком Каспийском регионе, Центральную Азию и Южный Кавказ.

Такой контраст ситуации на северной границе Ирана с обстановкой в Персидском заливе во многом увязан с принципиальными различиями при формировании региональных систем безопасности. Монархии Персидского залива в силу объективных и субъективных причин в качестве своего основного гаранта безопасности выбрали США. Они оплачивают эти услуги безопасности предоставлением своих территорий для американских военных баз, массово закупают продукцию американской ВПК. Такой подход долгие годы выглядел максимально оправданным, надежным и взаимовыгодным. Но все кончилось с обострением отношений США и Израиля с Ираном. И если в рамках 12-дневной войны в 2025 году персидские монархии остались вне зоны военного ответа Ирана, то в текущем конфликте иранское руководство решило, что любые американские объекты в регионе становятся законной целью для ответа, что совершенно изменило характер противостояния и поставило под удар не только военную американскую инфраструктуру в странах Персидского залива, но и любые аффилированные с США экономические объекты. Более того, заблокированным остался ключевой экспортный канал для стран залива – Ормузский пролив.

Северная граница Ирана осталась зоной стабильности во многом благодаря многолетней работе пяти прикаспийских государств, которые с середины 90-х годов прошлого века системно занимались решением вопросов размежевания моря, условий его использования и, что оказалось наиболее важным, – формированием особой региональной системы безопасности. Главной отличительной чертой этой системы от модели Персидского залива является принцип закрытости для внерегиональных игроков и обеспечения безопасности силами самих стран. То есть никто из внешних (не каспийских стран) игроков не имеет права в акватории моря размещать свои военные объекты, а также стороны обязались не предоставлять свою территорию для агрессии против соседей. Впервые эти принципы были утверждены во время второго Каспийского саммита на высшем уровне в Тегеране в 2007 году, затем в рамках всех последующих встреч вплоть до итогового саммита в Актау в 2018 году, где была одобрена Конвенция о международно-правовом статусе Каспийского моря, эти принципы подтверждались и прорабатывались нормативно. Международно-правовая работа подкреплялась общими экономическими проектами, совместными военными учениями, интенсивным и открытым политическим диалогом.

Именно благодаря такому подходу Каспийский регион, а также прилегающие к нему Южный Кавказ и Центральная Азия остались вне конфликта вокруг Ирана, за исключением инцидента с ударом предполагаемыми иранскими дронами по Нахичеванской автономной республике и атаки Израиля по объектам иранских ВМС в порту Бендер-Энзели. Северные соседи Ирана также в основном заняли нейтрально-сочувственную позицию по конфликту, а некоторые из них – Азербайджан, Россия, Таджикистан и Узбекистан – направили гуманитарную помощь в Иран.

Иранский кризис уже оказывает серьезное влияние на мировые рынки нефти, СПГ, удобрений, в целом на логистические грузовые и пассажирские потоки. Если говорить про постсоветское пространство, то можно с уверенностью предполагать, что в большей степени конфликт может повлиять на перспективу реализации ряда крупных инфраструктурных проектов, в первую очередь МТК «Север–Юг», а также на процессы нормализации отношений Азербайджана и Армении при посредничестве США.

В случае с МТК «Север–Юг» основной целью проекта является формирование устойчивого транспортного коридора из России и стран Центральной Азии через Иран в Персидский залив. В условиях системного кризиса вокруг блокировки Ормузского пролива даже действующие ветки МТК, в частности железная дорога Россия–Казахстан–Туркменистан–Иран, в настоящее время не могут полноценно функционировать. Еще сложнее ситуация вокруг ожидаемой достройки оставшегося участка дороги в самом Иране Решт–Астара, которую в ближайшие месяцы должна была начать реализовывать РЖД. В таких условиях действующие проекты «Север–Юг» будут заблокированы как минимум до конца горячей фазы конфликта, а инвестиционные проекты могут быть отложены на неопределенный срок.

В условиях прямого военного конфликта между США и Ираном ряд американских проектов в регионе, в частности модерация в восстановлении отношений между Азербайджаном и Арменией, могут стать объектом для пересмотра. Во-первых, затягивание иранского кризиса может негативно повлиять на администрацию Трампа и его личный интерес к продолжению процесса нормализации отношений Азербайджана и Армении в рамках вашингтонских договоренностей в августе 2025 года. Во-вторых, даже если этого не произойдет, американской дипломатии будет сложно продвигать нормализацию без ключевого экономического проекта «Маршрута Трампа», перспективы которого выглядят в новых реалиях достаточно туманно.

Дело в том, что в ситуации конфликта любое американское присутствие в приграничной зоне воспринимается Тегераном максимально негативно и рассматривается как потенциальная база для враждебных действий. Более того, и до начала текущего военного противостояния иранские власти очень негативно относились к предшественнику «Маршрута Трампа» – Зангезурскому коридору, который планировалось реализовать без участия США, из-за опасений возможности потери свободы торговли с Арменией. Теперь же любая американская активность на границе с Ираном будет рассматриваться совершенно по-другому. Тем более для Тегерана вряд ли будут приемлемы условия строительства маршрута с арендой земли на юге Армении американской компанией на долгий срок (звучали оценки от 49 до 99 лет) для строительства железной дороги непосредственно вдоль границы с Ираном.

Таким образом, именно нейтральный подход северных соседей Ирана к конфликту, гуманитарная и политическая поддержка республики, осуждение действий США и Израиля являются залогом мира и стабильности в широком Каспийском регионе. Это особенно важно с учетом наличия на Каспии большого числа энергетических проектов с американским участием.

https://www.ng.ru/courier/2026-03-29/11_9463_crisis.html