События последнего времени свидетельствуют о стремлении лидеров государств Центральной Азии к более тесной взаимной интеграции, а также к координированию своих действий в международных делах, в отношениях с ключевыми мировыми игроками. Но путь к созданию некоего альянса, пусть даже неформального, требует если не разрешения, то хотя бы минимизации внутрирегиональных противоречий – как существующих, так и ожидаемых в будущем. В этом смысле особого внимания заслуживает водная проблема – общая и, пожалуй, самая острая в отношениях между странами ЦА.

Факторы риска

Неслучайно через год с небольшим после распада СССР, в марте 1993-го, лидеры пяти республик региона приняли решение создать Международный фонд спасения Арала (МФСА). Действительно ли они ставили главной задачей сохранение или тем более восстановление моря, в котором к тому времени осталась четверть прежнего объема? Вряд ли. Выбор столь амбициозного и ко многому обязывающего названия, видимо, был продиктован желанием привлечь внимание мировой общественности и потенциальных доноров к проблемам Приаралья. А главной практической миссией МФСА стало обеспечение справедливого распределения и бесконфликтного (при этом рационального) использования водных ресурсов бассейна Аральского моря, общего для всех пяти государств Центральной Азии. По сути, на эту организацию возложили роль координатора и верховного арбитра – роль, которую прежде выполнял союзный центр, приказавший долго жить в конце 1991-го.

Сегодня, спустя более чем тридцать лет, было бы преувеличением сказать, что в сфере водопользования между республиками ЦА не возникает разногласий. Они, конечно, случаются: у каждой страны свои интересы, и порой добиться консенсуса сложно. Но в целом за время, прошедшее с момента создания МФСА и работающих под его эгидой структур – Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссия (МКВК), которая включает в себя бассейновые водохозяйственные организации "Амударья" и "Сырдарья", а также Межгосударственной комиссии по устойчивому развитию (МКУР) – острых конфликтов удавалось избежать.

Однако в обозримом будущем ситуация может осложниться. Факторов, способных вызвать к жизни дополнительные риски, много. Первый – это продолжающийся быстрый рост населения региона, которое нужно обеспечить работой и продовольствием при ограниченности водных ресурсов. Второй – притязания (надо сказать, справедливые) новых властей Афганистана на существенное увеличение водозабора из Амударьи. Третий – позиция Кыргызстана, который, недовольный тем, что его предложения по реформе Международного фонда спасения Арала, остались неуслышанными, в 2016-м "заморозил" свое членство в нем, а недавно принял новый Водный кодекс, предусматривающий введение платы не только для внутренних, но и для внешних водопользователей, то есть для стран, по чьей территории проходит формируемый в этой стране сток Сырдарьи. И это далеко не все факторы риска.

Словом, перед МФСА встают серьезные вызовы, требующие от него адекватных ответов. И когда в самом начале прошлого года пост председателя в нем перешел к Казахстану, а исполком фонда передислоцировался в Астану, была надежда на то, что деятельность организации обретет новый импульс. Ведь наша страна в этом особенно заинтересована: во-первых, она является едва ли не самой уязвимой в бассейне Аральского моря (в силу ее зависимости с точки зрения водообеспечения от государств, расположенных в верхнем и среднем течении Сырдарьи), во-вторых, пытается сохранить северную часть Арала – САМ.

Этот водоем дает местному населению работу и доходы, а стране – рыбную продукцию. Трудно переоценить и его экологическое значение. Кроме того, поддержание нынешнего уровня САМ (а по возможности расширение его акватории) имеет важное значение с точки зрения международного позиционирования Казахстана как ответственного государства, борющегося за сохранение природного разнообразия, которое считается общемировым наследием. Плюс ко всему существование этого водоема служит одновременно и немым укором странам ЦА, и олицетворением надежды на то, что Арал не умрет окончательно. А значит, Казахстан вправе ставить перед соседями по региону вопрос о необходимости учитывать это обстоятельство при распределении водных ресурсов.

Когда нет интереса…

Менее чем через месяц исполнится ровно два года с того момента, когда Казахстан стал председателем МФСА. Но можно ли хоть что-то занести в наш актив? К сожалению, ответ будет, скорее, отрицательный. Исполком, главный рабочий орган фонда, руководимый кадровым дипломатом Асхатом Оразбаем, которого на этот пост в начале 2024-го назначил президент РК и который ранее представлял нашу республику в целом ряде стран и международных организаций, ограничился проведением дежурных и в общем-то малозначимых мероприятий. Тогда как к решению серьезных вопросов даже не подобрался.

Один из них связан с "заморозкой" членства Кыргызстана. Как уже говорилось, на территории этого государства формируется сток Сырдарьи, оно играет ключевую роль в установлении режима попусков по руслу реки. Соответственно без его участия невозможно принятие принципиальных решений. Ветеран отрасли, бывший член исполкома МФСА Даулетияр Баялимов в июне прошлого года в интервью нашему изданию дал меткое определение: "МФСА без Кыргызстана – это как стол без одной ножки" и заодно высказал такую мысль: "Есть ощущение, что наши соседи решили развязать себе руки и получить возможность более полно воспользоваться собственными географическими преимуществами. То есть изменить существующий ныне статус-кво в свою пользу". А спустя год Кыргызстан ввел норму о плате за воду для других стран.

Его возвращение в лоно организации должно было стать одним из главных направлений деятельности исполкома. Но предпринял ли последний хоть какие-то шаги? Судя по ленте новостей на его сайте, Асхат Оразбай однажды, в июне прошлого года, съездил в Бишкек (кстати, он родился, вырос и начинал трудовую биографию в этом городе), где встретился с министром водных ресурсов, сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности. Как сообщается, он "призвал кыргызскую сторону к скорейшему возобновлению полноценной деятельности в МФСА в целях укрепления регионального партнерства в бассейне Аральского моря". И на этом, видимо, посчитал свою миссию выполненной. Хотя, будучи опытным дипломатом, не мог не понимать, что для решения таких вопросов нужно выходить на более высокий уровень, вести системную переговорную работу, искать и предлагать варианты, которые бы побудили Кыргызстан к восстановлению своего членства.

Да что говорить о межгосударственных делах, если даже на Арал, который должен быть предметом особой заботы МФСА, его клещами не вытащишь? На том же сайте исполкома размещены более сотни сообщений, опубликованных, начиная с мая 2024-го, и информирующих обо всех телодвижениях его председателя, однако не удалось найти ни одного, где бы говорилось о поездке Оразбая в северное Приаралье. Впрочем, знающие люди утверждают, что как-то он приезжал (точнее, заехал на короткое время), но не самостоятельно, а вместе с членами делегации Евросоюза. При этом с местными жителями не встречался, их нуждами и чаяниями не интересовался, со специалистами водного и рыбного хозяйства не общался. А вот в дальнее зарубежье председатель исполкома ездил куда чаще – в Швейцарию, Бразилию, Саудовскую Аравию, Индонезию…

Надежды не оправдались…

Здесь как бы на контрасте вспоминается Рим Гиниятуллин, делегированный на эту должность Узбекистаном в 1997-99 годах. До назначения он был вице-премьером правительства, а еще раньше возглавлял Министерство мелиорации и водного хозяйства республики. Перейдя в исполком МФСА, Рим Абдулович продолжал сохранять высокую активность: ездил по странам Центральной Азии, добивался встреч с их президентами (за два года был принят главами всех пяти государств), ставил перед ними важные вопросы. Южную, узбекскую, часть Приаралья он знал как свои пять пальцев, но приезжал и в северную, казахстанскую: однажды вместе с членами исполкома проехал до Арала от Кызылорды на микроавтобусе (это шесть-семь часов пути), чтобы увидеть, как и чем живут люди в этих районах.

По его предложению МФСА совместно с Глобальным экологическим фондом (GEF) взялся за реализацию трехлетнего проекта "Управление водными ресурсами и окружающей средой в бассейне Аральского моря". А еще он активно участвовал в газетных и журнальных дискуссиях на эту тему. В частности, полемизировал с кыргызскими экспертами, которые уже тогда настаивали на том, что страны, получающие воду по Сырдарье, обязаны платить Кыргызстану, который, мол, является "нефинансовым инвестором Центральной Азии". Словом, проявлял искренний интерес и неравнодушие, в отличие от Асхата Оразбая.

За два года нынешнего председательства Казахстана наша сторона не выдвинула ни одной собственной серьезной инициативы (проекты типа геопарка "Арал", ориентированного на привлечение туристов, имеют мало общего с ключевыми задачами МФСА). Нет действенного контроля за тем, как на практике осуществляется распределение водных ресурсов, что в реальности происходит с Северным Аральским морем. Профильное министерство бодро рапортует, что водоем ускоренными темпами заполняется, данные МКВК и информация, поступающая из прибрежных аулов, говорят о совершенно другом, а главный исполнительный орган Международного фонда спасения Арала, похоже, и не собирается выяснять, какова ситуация на самом деле.

Асхат Оразбай – уже десятый по счету председатель исполкома МФСА. До него эту должность занимали в основном водники. От Узбекистана – уже упомянутый Рим Гиниятуллин и нынешний министр водного хозяйства Шавкат Хамраев (оба выпускники Ташкентского института инженеров ирригации). От Таджикистана – много лет отдавший Министерству окружающей среды Сироджиддин Аслов, а также дважды заступавший на этот пост Султон Рахимзода, который около десяти лет был первым вице-министром мелиорации и водных ресурсов. Такую же должность занимал в своей республике Текебай Алтыев, руководивший исполкомом в период председательства Туркменистана. Наша страна в разные годы направляла на этот пост бывшего премьер-министра Узакбая Караманова (он по специальности строитель, но аральская тематика ему, выросшему на одном из островов тогда еще полноводного моря, была очень близка) и Сагита Ибатуллина, много лет проработавшего в своей альма-матер – Джамбульском гидромелиоративно-строительном институте, а также возглавлявшего НИИ водного хозяйства.

Нынешний председатель выбивается из этого ряда, но думалось, что в эпоху и в ситуации, когда особую важность приобретает водная дипломатия, назначение руководителем исполкома МФСА человека, который на протяжении двух десятилетий работал послом в других странах, официальным представителем РК в различных международных организациях, может принести эффект. Однако прошли уже две трети отведенного ему срока полномочий, а каких-то позитивных изменений не видно. Ни для самого МФСА, ни для Казахстана, ни для населения Приаралья…

Источник - Spik.kz