В последние годы страны Центральной Азии снова оказались в центре внимания в связи с глубокими геополитическими потрясениями на всем евразийском пространстве. Государства региона как прямо, так и косвенно оказались втянуты в глобальное соперничество между ведущими мировыми игроками, что оказало непосредственное влияние на их современное состояние. Осложняет ситуацию для центральноазиатских стран сохранение множества проблем регионального характера, среди которых немаловажное значение по-прежнему имеют вопросы производства электроэнергии и водопользования.

Несмотря на совокупные возможности водно-энергетического комплекса государств региона в 430–460 млрд кВт/ч в год, во многих из них население и сельскохозяйственный комплекс продолжают сталкиваться с нехваткой ресурсов. Это связано с постоянным ростом населения в регионе, ухудшением климата, износом инфраструктуры и пр. В результате вопросы энергоснабжения и распределения водных ресурсов приобретают стратегическое значение не только для экономики, но и для социальной стабильности региона. Поэтому важное значение для решения существующих проблем сегодня имеет координация действий стран ЦА как между собой, так и с международными партнерами, в первую очередь с Россией.

Стоит напомнить, что нынешняя энергосистема Центральной Азии создавалась еще в период существования СССР как единый комплекс с учетом того, что около 85% водных ресурсов сосредоточено в Таджикистане и Киргизии, а основные площади орошения и крупные потребители воды находятся в Казахстане, Узбекистане и Туркменистане. Гидроэлектростанции верхних стран обеспечивали выработку электроэнергии, а государства низовья компенсировали это поставками газа и угля. Вся система много лет работала в синхронном режиме. После распада СССР единый механизм оказался разрушен, что привело к разрыву прежних связей, появлению сезонных дефицитов воды и электричества, а вместе с этим – к росту напряженности между странами.

Со временем стало ясно, что разобщенность только усиливает проблемы. Верхние страны (Таджикистан и Киргизия), как и прежде, заинтересованы в увеличении зимних сбросов воды для выработки электроэнергии. Нижние государства (Казахстан, Узбекистан и Туркменистан), напротив, нуждаются в сохранении воды для летнего орошения сельхозугодий. И этот конфликт интересов возникает ежегодно на протяжении многих лет.

Одновременно страны региона оказались неспособны в одиночку модернизировать свою водную и энергетическую инфраструктуру, построенную десятилетия назад. Износ оборудования в ряде случаев уже превышает 60%, а, по оценкам профильных ведомств, для комплексного восстановления энергосистем региона требуется не менее $50 млрд. При этом сегодня уже подсчитано, что потребление электроэнергии к 2030 году может вырасти на 30–40%.

В сложившейся ситуации страны региона пришли к пониманию, что стабильность работы водно-энергетических комплексов становится ключевым элементом всей региональной безопасности. В этой связи в последние годы центральноазиатские государства значительно активизировали сотрудничество по данной тематике, что уже стало приносить определенные результаты. Например, между странами были утверждены графики прохождения осенне-зимнего периода, что помогает сгладить ранее возникавшие ежегодные проблемы, в том числе снизить риски аварий, блэкаутов, нехватки воды и пр.

Примером активной работы стран региона в данном направлении может служить принятая еще в августе 2024 года концепция "Центральная Азия – 2040", где отражена приверженность совместным действиям в энергетике. Среди проектов – Камбаратинская ГЭС-1 в Киргизии мощностью 1860 МВт, Яванская ГЭС в Таджикистане на 140 МВт и развитие зеленой повестки. Кроме того, в ноябре 2025 года Казахстан, Киргизия и Узбекистан согласовали параметры совместного водно-энергетического сотрудничества и подготовили план взаимной поддержки в осенне-зимний период. Эта договоренность является важным шагом для стабилизации работы гидроэлектростанций, особенно в условиях изменчивого климата и растущих потребностей населения.

В продолжение 13 февраля прошла встреча министров энергетики стран Центральной Азии. На ней были обсуждены механизмы синхронизации тарифной политики, обмена электроэнергией в пиковые периоды и совместного планирования новых мощностей. По итогам встречи было принято решение ускорить подготовку соглашения о параллельной работе энергосистем и усилить координацию диспетчерских служб. Все это, как и многое другое, говорит о том, что регион готов переходить от консультаций к практическим шагам.

Осознание необходимости сотрудничества постепенно привело страны региона к идее интеграции и созданию единого энергетического рынка. Одним из важнейших шагов в данном направлении стало утверждение в январе 2026 года Всемирным банком программы "Развитие рынка электроэнергии и интеграция энергосистем в Центральной Азии" (REMIT) с бюджетом более $1 млрд.

Программа рассчитана на 10 лет и предусматривает формирование полноценного регионального рынка электроэнергии. Первая фаза объемом $143,2 млн направлена на поддержку Киргизии, Таджикистана и Узбекистана, а также регионального координационно-диспетчерского центра "Энергия". В настоящее время трансграничная торговля электроэнергией в регионе составляет около 3% от общего спроса, и цель инициативы заключается в увеличении этого показателя до 10–15% к 2035 году, что позволит эффективнее использовать существующие мощности и сглаживать сезонные колебания.

Кроме этого, международные структуры продолжают финансировать модернизацию сетей. При содействии того же Всемирного банка в Киргизии идет установка сотен тысяч интеллектуальных счетчиков, и к 2027 году планируется 100% охват. Европейский банк реконструкции и развития и Европейский инвестиционный банк подписали меморандум о финансировании Камбаратинской ГЭС-1 в размере около $2,4 млрд. Но все эти меры не заменяют системной интеграции, особенно если помнить, что многие западные инвестпроекты и программы часто не учитывают исторические взаимосвязи стран региона и не способны, по крайней мере в краткосрочной перспективе, компенсировать отсутствие скоординированной региональной политики.

Более того, Европа и США через энергетические инициативы своей главной задачей видят в ЦА не помощь странам региона, а усиление здесь своего политического присутствия и создание серьезной конкуренции традиционным игрокам, в первую очередь России.

Следует помнить, что энергетические системы Центральной Азии исторически связаны с Единой энергосистемой России, что позволяет обеспечивать параллельную работу сетей и поддерживать стабильность частоты в аварийных ситуациях. Кроме того, именно РФ обладает опытом эксплуатации крупнейших гидроэнергетических каскадов и атомных станций, который может быть успешно использован странами региона без каких-либо дополнительных затрат, связанных с адаптацией под их специфику.

Важность сотрудничества с РФ прекрасно понимают в странах ЦА, что было подтверждено на прошедшем в октябре 2025 года втором саммите "Центральная Азия – Россия" в Душанбе. На нем стороны подчеркнули особую важность исторических, экономических и энергетических связей, а также договорились системно работать над реализацией Плана совместных действий на 2025–2027 годы. Важным продолжением этих шагов стало создание по инициативе российского Минэнерго в конце января 2026 года шестисторонней рабочей группы по энергетике с участием Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана. Эта площадка призвана координировать развитие всей сетевой инфраструктуры, а также способствовать развитию как традиционных, так и новых видов генерации электроэнергии в ЦА, в том числе атомной. Причем в последнем случае именно Россия, где около 20% всей электроэнергии производится на АЭС, становится ориентиром для ее центральноазиатских партнеров.

Еще в начале 2022 года Минэнерго Киргизии и госкорпорация "Росатом" подписали меморандум о сотрудничестве по строительству малых атомных электростанций (АЭС). Документ предусматривал изучение возможности возведения АЭС на базе реакторов РИТМ-200Н мощностью 50 МВт каждый. В мае 2024 года Узбекистан заключил контракт с российским "Атомстройэкспортом", входящим в структуру "Росатома", на строительство атомной станции малой мощности 330 МВт в Джизакской области. Проект предполагает шесть реакторов по 55 МВт каждый. В Казахстане строительство первой АЭС в Жамбылском районе стартовало в августе 2025 года, а начало ее эксплуатации запланировано на 2035–2036 годы. Реализацию проекта также возглавил российский "Росатом". С учетом того, что Казахстан располагает вторыми в мире запасами урана после Австралии и ежегодно производит порядка 45% его мирового объема, это дает всей ЦА потенциальное преимущество при дальнейшем развитии атомной энергетики, а вместе с этим – и стабилизацию ситуации во всей энергосистеме региона. Особенно если государства Центральной Азии продолжат действовать совместными усилиями с опорой на своего традиционного партнера в лице России.

В целом же, если рассматривать перспективы развития, то успешная реализация региональных инициатив и совместных проектов с Россией позволит сократить издержки и повысить устойчивость стран Центральной Азии. Объем трансграничной торговли электроэнергией в ЦА, по подсчетам экспертов, к 2035 году может вырасти до 10–15%, а в среднесрочной перспективе регион получит дополнительные мощности в суммарном объеме более 1–1,5 ГВт.

Однако с учетом того, что к 2050 году спрос на электроэнергию может утроиться, без дополнительных совместных усилий страны Центральной Азии не смогут полностью избавиться от хронического дефицита. В связи с тем, что энергетические и водные проблемы Центральной Азии носят трансграничный характер, без единого рынка, согласованных режимов работы гидроузлов, модернизации сетей и привлечения иностранных технологий устойчивость региона будет оставаться под угрозой.

Поэтому участие России в этом процессе представляется объективной необходимостью, обусловленной историческими связями, технологическим потенциалом и масштабом стоящих перед ЦА задач. В обозримом будущем только сочетание региональной интеграции и активного российского участия способно обеспечить Центральной Азии стабильное энергоснабжение, экономический рост и социальную стабильность.