Данияр Ашимбаев

Давосский форум представил некий доклад о рисках для разных стран на 2025-й год.

Казахстанцы очень любят рейтинги и даже система госпланирования образца 2021 года была привязана во многом к рейтингам ВЭФ, но нынешние данные вызвали у большинства истерический хохот.

Для Казахстана главным риском был указан вооруженный конфликт, для Азербайджана - "неблагоприятные последствия искусственного интеллекта", а среди рисков для Узбекистана значится "нехватка рабочей силы".

Или эксперты с тонким чувством юмора попались, или исследование проводилось через "одно место", но об этом чуть позже.

Давайте посмотрим, что у нас с перспективой военного конфликта.

На самом деле есть достаточно развитая информационная сеть, которая казахстанцев пугает конфликтом с Россией, причем в качестве причины указывается путинская агрессивность, а в качестве примера - СВО. Это достаточно популярный пропагандистский прием, но объективности ради напомним, что причиной военных действий стали, во-первых, курс на национальную и языковую дискриминацию, начатый властями Украины, пришедшими к власти после переворота-2014 года, а во-вторых, активное встраивание Украины в военно-политическую систему блока НАТО, рассматриваемое Москвой в качестве угрозы национальной безопасности.

Причем, отметим, что Киев проводил этот курс под постоянное науськивание западных партнеров, сознательно шедших на политическое обострение и создание зоны конфронтации.

Привожу эти аргументы для понимания того, что конфликтная ситуация была создана дискриминацией русскоязычного населения и стратегической угрозой безопасности. Как бы кто не относился к Путину и его политику, понятно, что для России это вопросы принципиальные и более чем обоснованные.

Есть ли такой риск для Казахстана? Мы с Россией являемся стратегическими союзниками, активно работает как напрямую, так и в рамках ЕАЭС, ШОС, ОДКБ. У нас нет пограничных конфликтов. В Казахстане на конституционном уровне запрещена этническая и языковая дискриминация, а статус русского языка сохраняется не только законом, но и его популярностью и востребованностью в первую очередь среди самих казахов. Стабильна межэтническая ситуация. И в руководстве страной сидят люди, которые принимают решения, исходя из интересов своей страны, а не пляшут под чужую дудку и пытаются заработать на конфронтации. Это принципиальная разница между ситуациями в Казахстане и на Украине.

Вместе с тем, та же "сетка" активно пытается протащить в Казахстан "постоколониальный дискурс" - с целью спровоцировать казахско-русские межэтнические и казахстанско-российские межгосударственные конфликты. Соответствует ли этот "дискурс" интересам Казахстана? Сильно сомневаюсь. Он построен на манипуляциях с фактами, политически ангажирован и финансируется зарубежными пропагандистскими центрами. Он оказывает определенное влияние на массовое сознание, но принципиального воздействия на государственную политику не производит.

С кем же еще Казахстану можно повоевать? По часовой стрелке переходим к Китаю. Помнится, лет 5 назад, в разгар американо-китайской торговой войны американские и проамериканские СМИ, работающие в Казахстане, вдруг начали прокачивать тему дискриминации китайцами казахского населения по национальным и языковым причинам. Раньше писали про "концлагеря для уйгуров", а тут вдруг появились некие "концлагеря для казахов". Откуда-то достали неких активистов - борцов с китайской угрозой и "беженцев" от китайской дискриминации. Американские издания, которые давно набирают казахских журналистов с "правильными" идейными ценностями, с пеной у рта начали кричать, что Казахстан должен вмешаться и спасти братьев-казахов и братьев-мусульман от Пекина. Тема будировалась несколько лет, но особого энтузиазма ни у кого не вызвала: во-первых, слишком уж торчали американские уши, а во-вторых, все хорошо себе представляли, чем может закончиться война с китайцами. Даже торговая.

Пограничных споров у нас так же нет. Поддержки китайским сепаратистам Казахстан не оказывает. А болезненный для Пекина вопрос исламского радикализма и терроризма является головной болью и для Казахстана.

"Своих" причин для казахстанско-китайской войны нет.

Но тут опять обратим внимание на союзников. Те же американцы начали помимо прав правозащитников и ЛГБТ активно выступать за "права нетрадиционных мусульман", которых Казахстан якобы дискриминируют. Напомним, и резкие заявление Анкары по поводу положения мусульман в СУАР, а также тот факт, что ИГИЛ, тщательно опекаемый Вашингтоном и Анкарой, имеет большую прослойку боевиков из Центральной Азии, а после прихода к власти в Сирии его дочерней структуры (при активной помощи Анкары), было заявлено, что "следующим будет Китай".

Иными словами, война Казахстана и Китая кое-кому очень нужна, но не нам. И не китайцам.

Южный фронт у нас тоже весьма протяженный. Технически мы можем повоевать с Кыргызстаном и Узбекистаном за воду, дефицит которой отмечают многие эксперты. Вот только наши страны умеют решать потенциальные конфликты и регулировать возникающие проблемы. Нельзя сказать, что отношения Астаны, Ташкента и Бишкека безоблачные, но надо очень и очень постараться, чтобы их довести хотя до политического конфликта, не говоря уже о военном.

Южнее маячит Афганистан, в котором к власти вернулись талибы, проводящие достаточно мракобесный курс, дурно влияющий на весь регион. С другой стороны, Астана и Ташкент хотят использовать Кабул в своих интересах - для развития логистики (а некоторые чиновники в афганцах видят даже потенциальных инвесторов). Кабулу эти идеи пока нравится, но его исторических задач никто не отменял.

Так что воевать особенно не с кем. За Каспием лежит Азербайджан, которому эксперты ВЭФ прогнозируют "неблагоприятные последствия искусственного интеллекта", но вряд ли роботы и ИИ в Баку принимает решения. Другое дело - Эрдоган, который никак не может добиться от Астаны и Ташкента признания своего авторитета и принятия протурецкого курса. Но Анкара сейчас занята перевариванием Сирии, Баку больше интересует интеграция Армении в ОТГ, а конфликт со странами Центральной Азии Азербайджану не нужен - ни в своих, ни в чужих интересах.

Есть ли внутренние причины для переворота или гражданской войны?

Помнится, в августе 2021 г. (в годовщину августовского путча) мне задавали такой вопрос. Я тогда написал, что на переворот могут пойти при определенных условиях тогдашние руководители КНБ и Минобороны, что в итоге и произошло.

В Казахстане в ближайшие годы переворот вряд ли возможен. Астана контролирует ситуацию, да и сами силовики находятся под взаимным контролем и "мониторингом". Нет фигуры уровня Масимова - с собственными политическими интересами, финансовыми и медийными ресурсами и чрезмерными международными связями.

Теоретически в случае следующего транзита могут возникнуть потенциальные элитные конфликты, но, представляется, что наверху мозгов достаточно, чтобы такие сценарии держать под контролем.

Идея реваншизма существует не как реальная проблема, а исключительно как фактор мобилизации нынешних элит и обоснование передела собственности со стороны отдельных группировок.

Если рассматривать как пример январские события, то напомним: они были вызваны не социальными причинами, а организованы на всех стадиях и регионах.

Резюмируем: фактор военного конфликта для Казахстана является минимальным. Для того, чтобы сделать его более реальным, Астане нужно развернуть свой внутри- и внешнеполитический курс на 180 градусов и/или дать возможным рост влияния внешних деструктивных сил, нацеленных на дестабилизацию региона.

Более реален даже какой-нибудь сбой ИИ, который у нас все планируют привинтить к системе управления, но "давосские эксперты" нам его не запланировали.

Из остальных рисков для Казахстана по версии экспертов ВЭФ отметим нехватку воду, но эту проблему нужно рассматривать не только с точки рисков, но и путей ее решения. А здесь как раз-таки со стороны государства продемонстрированы и признание проблемы, и создание структуры по ее решению, а также разработка методики - от законодательства до бюджетных программ.

Еще три риска имеют экономический характер - "экономический спад", "бедность и неравенство" и "инфляция".

Проблемы в большинстве своем может создать внешнеэкономическая конъюнктура - падение цен на сырье (прежде всего, на нефть) или прямое санкционное давление на Казахстан. Являются ли они риском? Конечно, но они открывают перед страной на самом деле достаточно интересные возможности.

Например, Россия никак не могла самостоятельно пресечь утечку капиталов. Запад эту работу сделал за нее, и кто от этого проиграл?

Падение цен, особенно в долгосрочной перспективе, может способствовать более эффективной экономической политике, а заодно и развитию региональной интеграции. На санкции Казахстан может ответить национализацией сырьевых активов в базовых отраслях, а также расширением технологического сотрудничества с коллегами по санкционному режиму.

Так что это не столько "риск", сколько "возможность".

А вот проблема "бедности" у нас - понятие достаточно интересное.

Сказать, что Казахстан - страна бедная, на самом деле нельзя. Есть положительная динамика и реальных доходов, и масштабные социальные программы, а кроме того, статистика не отражает достаточно большой сегмент экономики, считающийся "теневым" и очень тесно связанный с доходами как раз-таки физических лиц. Тут и рантье, и огромный рынок услуг и торговли, которые не попадают в поле зрения фискалов, да и криминальные схемы (коррупция, игорка, наркотики), которыми занимаются уже силовики.

Исследования социального самочувствия и статистика показывают, что ситуация на самом деле достаточно стабильна (как минимум).

Другое дело, что говорить о бедности - модно.

Во-первых, речь идет о региональных элитах тех регионов, которые сидят на бюджетных дотациях и очень заинтересованы в их регулярном росте. А эти регионы и эксплуатируемые ими темы имеют мощное лобби в столицах и медийной сфере.

Во-вторых, правительственные чиновники, которые любят распределять и перераспределять бюджетные и налоговые потоки. Я уже писал, что расходы бюджеты выросли в 2.5 раза за 5 лет, причем именно по "социальным причинам". Раздувание расходов на социальные вопросы нужно многочисленным операторам бюджетных программ и "партнерам" государства по ГЧП. Вместе с тем, оно требует и постоянного пополнения доходной части, что ведет к росту налогов, штрафов и проеданию Нацфонда.

Таким образом, мифологизация проблемы "массовой бедности казахстанцев" имеет откровенно коррупционный и лоббистский характер, а побочным эффектом является ухудшение деловой активности в стране и рост социальной напряженности - не в силу бедности, а силу роста фискального давления.

Отметим и фактор сознательного ухудшения материального положения для получения тех или иных льгот и пособий. Помнится, в 2019 г. активно проводилась работа по борьбе с массовым мошенничеством при начислении АСП. Потом такие проверки фактически свернули, т.к. лоббисты убедили госчиновников, что эти меры, мол, "злят народ". Но все прекрасно понимают, что подобные схемы никуда не делись. Растет даже количество детей, рожденных только под получение пособий. "Социальная коррупция" бурно расцветает. Алгоритмы пособий и субсидий создают простор для творчества, а обещанные модели цифровизации пока результатов не дали.

Аналогичную схему мы видим и в здравоохранении. Тамошний квазигос исправно генерирует проблемы, которые требуют все больших и больших финансовых вливаний.

То же самое касается и разговоров про "закредитованность". Если подробно разобрать статистику, то мы увидим более сложную картину, нежели представляется паникерам. Отдельно можно вычленить ипотеку автокредитование, поскольку они подразумевают определенные параметры заемщиков и ориентированы на улучшение условий жизни, а не на борьбу с голодом. То же касается серьезной доли сегмента потребительского кредитования (бытовые товары длительного использования и попадающие в эту же статистику торговые рассрочки). Многие берут кредиты в рамках расширения и развития частного предпринимательства, как легального, так и теневого. Также в статистике сидят кредиты не от бедности, но и от жадности и глупости (займы на тои, модные смартфоны или азартные игры), но сознательное ухудшение своего материального положения фактором социального неблагополучия рассматривать сложно. В итоге цифры "закредитованности", связанные именно с бедностью, оказываются на вполне приемлем уровне.

Но кто прокачивает эту тему? Опять-таки лоббисты - прежде всего финансовых структур, заинтересованных в определенных льготах и ослаблении регулирования как бы в интересах заемщиков.

Если посмотреть на состояние социальной сферы без политико-информационного давления, то мы увидим многочисленные проблемы, но ни социального кризиса, ни массовой бедности в Казахстане нет.

Но вот интересно, что еще относительно недавно массовое сознание воспринимало свою страну как богатую и успешно развивающуюся. И вот прошло несколько лет - и несмотря на данные статистики и социологии - торжествует стереотип о Казахстане как о бедном и проблемном государстве, которое "30 лет развивалось в неправильную сторону".

Возникает логический вопрос: а почему так происходит?

В случаем с "угрозой войны" мы видим внешнюю пропаганду, провоцирующую фобии не столько среди населения, сколько среди работников экспертной и медийной сфере, которые сами эту пропаганду впитывают и сами ее тиражируют дальше.

Тематика "массовой бедности" базируется уже не на внешних оценках, а на внутренних - на интересах конкретных бенефициаров, заинтересованных в накручивании социальных финансовых потоков.

При этом и то, и другое противоречит объективным фактам. Конечно, можно сколько угодно взывать к патриотизму тех, кто дает такие ответы на внешние экспертные вопросы, но ситуация сама по себе не соответствует реалиям.

Забавно, что коллеги накопали, что за казахстанскую часть исследования ВЭФ отвечала частная аналитическая структура, давно и плотно сидящая на правительственных контрактах и тендерах, выступающая в качестве эксперта при формировании государственной экономической политики.

И возникает логический вопрос: это государство привлекает таких экспертов, продвигающих определенную повестку или эксперты сознательно формируют негативную картину в интересах внешнего и внутреннего лобби. С другой стороны, не исключено, что за такими оценками скрывается не объективный анализ ситуации, а просто мониторинг социальных сетей с его традициями крикливости и тотальной негативизации.