Языковыми скандалами на Украине никого не удивишь. В последнее, впрочем, время они посыпались, как осенние яблоки с дерева под порывом ветра – густо, часто и по голове.

Вот, например, недавно жительница Харькова Ирина Водомерова рассказала в соцсетях, как натравила полицию на подростков в парке, слушавших музыку на русском языке. Сотни комментариев, конечно: одни закономерно изумляются, как до этого дошло, другие поддерживают Ирину.

Года полтора назад была, кстати, похожая ситуация – в Киеве тетка бегала за пацаном лет десяти, снимая его на видео и тоже запрещая слушать русскоязычную музыку. Помнится, меня тогда впечатлила стрессоустойчивость ребенка, который абсолютно флегматично воспринимал поток претензий, высказываемый скрипучим, очень тетковым закадровым голосом.

Если же говорить про последний месяц, то вот несколько историй про таких же теток.

Обычный магазин в Кировограде (Кропивницком), июнь 2026 года, ценник, на котором написано «цвітна капуста». На украинском, заметьте, написано. Но в магазин врывается она. Местная «мовна активістка». Она тычет пальцем в продавщицу и громко обвиняет ее в пособничестве Кремлю. Дело дошло до вызова полиции. А чего она требует-то (такие тетки всегда чего-то требуют)? Ее не устроило слово «цвiтна». Это, по ее мнению, калька с русского – а правильно «кольорова капуста».

То есть Украинская Тетка (давайте писать уже это слово с большой буквы из уважения к масштабу явления) вызывает силовиков, устраивает публичный трибунал, клеймит женщину как агента ФСБ, чтобы отстоять... капусту? И по большому-то счету ей плевать на язык, плевать на Украину, как бы ни убеждала она себя и других в обратном. Ей важен сам процесс доноса, у нее сладко дрожит под ложечкой от скандала вокруг, от возможности легитимно наказать ближнего своего.

А вот попытка узаконить доносительство Тетки. Это тоже июнь 2026 года, Киев, Подол – прекрасно его помню как место обитания творческих тусовок и уличных гитаристов, игравших русский рок (было это, однако, в другой жизни). Так вот, Подол, экскурсия. Русскоязычная. Разумеется, это снимает на видео очередная Украинская Тетка. Разумеется, ее поддержали десятки людей, которые публично потребовали создания «мовного патруля» для тотального контроля экскурсоводов на территории исторического центра Киева. В такие патрули, кстати, в Харькове еще в феврале людей искали совершенно официально: от «патрульных» требовалось проведение выездных проверок предприятий, анализ документов и фиксация нарушений языкового закона, зарплату обещали от 20 000 гривен.

Тут можно продолжать до бесконечности. Помню, в Киеве Тетка устроила скандал в трамвае, требуя от девушки, говорившей по телефону с матерью, перейти на «державну». Во Львове Тетка вызвала полицию в кофейню, потому что бариста ответила ей на русском. В Днепропетровске – настучала на провизора в аптеке за то же самое. Видео: Тетка снимает дрожащие руки кассирши, ее растерянное лицо, комментируя происходящее как поимку опасного преступника. Ей не нужно лекарство, ей нужен этот момент триумфа: вот она, власть, вот она, возможность сделать больно «несознательному» элементу.

И возвращаясь к этим детям с русскоязычной музыкой: меня больше всего поразил не сам факт очередного «мовного» скандала, но та нескрываемая радость, предвкушение удовольствия – более дорогое, чем само удовольствие – наполняющее пост пани Водомеровой. И я поняла, кажется, в чем дело, почему эта история насыщеннее, эмоциональнее даже обычного доноса. Тут не только надежда на скорую кару для неугодных, тут Тетка вступает в конфликт не просто с русскоязычным оппонентом. Веселящиеся дети злят Украинскую Тетку до физиологического отвращения. Ее злит все витальное: громкий смех, капельки пота на лбах – от июньской жары, беззаботность, вся эта жизнь, которая не спрашивает у нее разрешения на существование. А должна, должна спрашивать. Чужая радость воспринимается ею как личное оскорбление.

Так кто же она, Украинская Тетка? Взгляды ее – это всего лишь декорации, меняющиеся в зависимости от того, какой курс сейчас социально одобряем. Пятьдесят лет назад, в эпоху брежневского застоя, эта же самая женщина бросилась бы на этих детей за ровно противоположное. Она бы с тем же усердием тащила их в комсомольский комитет за то, что в их магнитофоне крутится «буржуазная» музыка. Идеологический вектор сменился, но сам механизм доносительства, потребность навязать свою норму и уничтожить чужую витальность, остались нетронутыми.

Впрочем, не стоит путать Украинскую Тетку с усредненной «Совковой Теткой» из очередей 90-х, вооруженной авоськой и ворчанием. Нет, наша героиня прошла апгрейд. У Украинской Тетки зачастую вкрадчивый, ласковый, почти бархатный голос. Она говорит «дитятко», она искренне верит, что она «за все хорошее». Но за этим фасадом благонравия скрывается Кайдашиха – архетипическая Тетка из романа украинского писателя Нечуя-Левицкого. Та, чья агрессия не всегда проявляется открытым криком, но всегда присутствует в воздухе, как запах сырости в старом доме. Она мелочна, злопамятна, она разрушает изнутри, исподволь, отравляя колодец семейного (или в данном случае общественного) покоя капля за каплей.

И это архетип, свойственный именно Украине, украинским женщинам (по странному стечению, украинские мужчины в большей мере сходны с русскими). У гоголевской Оксаны из «Ночи перед Рождеством» весь потенциал вырасти в такую вот Украинскую Тетку. У той самой капризной девчонки, которая любуется на себя в зеркало и требует от кузнеца сапоги, как у самой царицы. В ее юной жестокости, в умении манипулировать и требовать невозможного уже заложено зерно будущей тирании. Накинуть ей двадцать лет, добавить пару жизненных разочарований, дать ей почувствовать, что мир ей что-то должен – и вот она уже стоит в парке, с телефоном в руке, готовая вызвать полицию на чужую молодость, потому что своя давно прокисла.

И тихо, с ласковой улыбкой, пытается душить все живое, что растет у нее под ногами.

https://vz.ru/opinions/2026/6/21/1427932.html