Наш ВПК на подъёме. В сравнении с "довоенным" 2021 годом военное производство круто выросло. Так, к примеру, только в 2024-м выпуск новой легкобронированной техники и танков увеличился в 1,1 раза, боеприпасов для ствольной артиллерии – в 1,3 раза, для легкобронированной техники и танков – в 2,1 раза, снарядов для РСЗО – в 1,7 раза.

Однако же не всё так радужно. Первый министр госбезопасности ДНР, доктор политических наук, политический обозреватель Царьграда Андрей Пинчук считает, что успех на самом деле куда меньше, чем следовало бы ожидать:

На фоне огромных денег, выделенных в рамках госзаказа, увеличение не в два раза должно было быть, а в десятки, а может быть, даже и в сотни.

К тому же, по его словам, "все разговоры про увеличение не имеют никакого абсолютно смысла", потому что фронт техникой и боеприпасами всё равно обеспечен не полностью.

Все прекрасно знают про сборы на БПЛА, на обмундирование, на медикаменты, на транспорт, на РЭБ, на средства разведки и так далее,

– пояснил Пинчук.

Но пока люди живут своей красивой жизнью, судя по тем блестящим форумам и конференциям, которые они проводят, в то время как фронту не хватает вооружений и боекомплекта. Поэтому говорить о росте эффективности ВПК не приходится, резюмирует эксперт Царьграда.

Внутренние оппоненты Путина

Главный редактор портала "Геополитика" Леонид Савин в свою очередь считает, что одержать победу в СВО как можно скорее России мешают не только внешние, но и внутренние оппоненты Путина.

Те самые, которые вроде как и за и со всем согласны, но сами их действия почему-то не просто не помогают в достижении целей, а ведут к обратному результату.

Минфин, например, внося в сентябре целый пакет законопроектов (рост НДС, отмена льгот по страховым взносам для работодателей и т.д.), отметил, что изменения эти "направлены в первую очередь на финансирование обороны и безопасности".

Однако давайте разбираться, насколько это соответствует истине.

Минфин прикрывается спецоперацией. Дескать, бюджет нужно увеличивать, чтобы было на что воевать. Да, нужно, но не путём роста цен и обнищания населения, которые несёт повышение налогов,

– считает Леонид Савин.

По его мнению, для России куда логичнее занять деньги под низкий процент, например у того же Китая. Дело в том, что сейчас внешний долг России составляет всего 9% ВВП и это значительно ниже безопасного уровня в 30%, по оценкам ВБ и МВФ. К тому же, по данным исследования Всемирного банка, реально опасным госдолг можно назвать, когда его объём превышает 77% от ВВП страны. А Россия входит в тройку стран с самым низким госдолгом. Так зачем же мы повышаем налоги?

Финансовая диверсия

Цифры говорят, что экономика в России растёт. Да, в 2022 году она просела. Но не критично, всего на 1,4%.

Для сравнения: во время мирового финансового кризиса 2008-2009 годов ВВП России снизился на 8%, а в 1990-е годы – на 44%. В 2023 году он, напротив, вырос на 3,6%. Безработица сократилась до 3% и стала вдвое ниже, чем в странах ЕС. Рост инвестиций в том же году составил 10% и стал рекордным за 12 лет.

В 2024-м ВВП России снова поднялся – уже на 4,3%. И в первой половине текущего года, указывает директор Института экономики РАН Михаил Головнин, был рост на 1,2%.

Казалось бы, всё хорошо. Но... Тут на сцене появляется председатель Центробанка Эльвира Набиуллина и делает такое заявление:

Экономика России перегрета, и этот перегрев стал максимальным за последние 16 лет.

Выход, полагает она, в возврате "к сбалансированным темпам роста". Дескать, разогнались мы в хорошей жизни, скромнее надо. Однако тут вырисовывается совершенно логичная цепочка: если мы "тормозим" экономику, то автоматически замедляется рост доходов бюджета, а значит, что? Повышаем налоги. И это ещё не самое страшное.

Набиуллина тормозит экономику с помощью высокой ключевой ставки. Только эта её политика в условиях СВО совсем "не в кассу".

Как пояснил эксперт, из-за высокой ключевой ставки бизнес не имеет возможности брать дешёвые кредиты. А значит, теряет возможность развиваться и платить налоги, бюджет недополучает денег, нужных в том числе для проведения спецоперации.

Не может брать потребительские кредиты и население, а значит, делать больше покупок и этим в свою очередь тоже стимулировать развитие экономики. От высокой ключевой ставки никому не хорошо. Но Набиуллину, похоже, это не смущает. Тормозить экономику во время спецоперации – её решение.

Кандидат политических наук, гендиректор Института региональных проблем Дмитрий Журавлёв в свою очередь считает, что позиция Набиуллиной принципиальна:

Отечественные элиты по отношению к СВО расколоты. Да, все хотят победить, ведь быть в стане победителей выгодно – неважно, либерал ты или государственник. Но не всех устраивает цена победы. Плюс есть большие разногласия относительно сроков военных действий.

Эксперт считает: если в ближайшее время СВО не закончится, могут прозвучать голоса "давайте уже закончим любой ценой". Опасность такая есть, и она велика.

Создаётся впечатление, что позиция Минфина и ЦБ подталкивает страну именно к такому решению: мол, закончим СВО – и дело с концом.

Что хотели и что вышло?

Работа финансового блока правительства вызывает много вопросов. Да, как уже отмечалось выше, формально экономика растёт.

Но, несмотря на повышение ключевой ставки, победить инфляцию не удаётся. В целом за прошлый год инфляция, по данным Росстата, составила 9,52% – после 7,42% в 2023-м. И это при том, что в январе 2024-го, например, ЦБ давал прогноз, что уровень цен повысится всего на 4-4,5%. Ничего себе ошибочка – в два с лишним раза!

При этом, по данным Росстата, продовольственные товары в стране за прошлый год подорожали на 11,05% – почти втрое выше предполагаемого уровня инфляции.

Очевидно, что повышение ключевой ставки как мера по борьбе с инфляцией не работает,

А что в 2025 году? Да такая же картина. Сначала ЦБ обещал 4-5%, потом изменил свой же прогноз до 7-8%. Скорее всего, будет выше.

Реальная инфляция в нынешнем году составит 13-14%, хотя официальная, конечно, будет ниже,

– прогнозирует эксперт по фондовому рынку "Гарда Капитал" Кирилл Селезнёв.

Есть в экономике и проблемы с импортозамещением. Самые большие – в IT-сфере. В 2024-м в России лишь 2% организаций успели полностью завершить переход на отечественные операционные системы (ОС) и базы данных (БД).

И это только в госорганизациях. В коммерческих полностью завершили переход лишь 1% компаний.

Импорт не снижается. Он даже превысил довоенный уровень. Больше всего, по данным таможенников, в прошлом году импортировалось машин и оборудования. И это после того, как президент поставил задачу достигнуть технологического суверенитета.

Вставать ли на военные рельсы?

СВО длится четвёртый год, но в экономике – помимо роста гособоронзаказа – ничего не происходит. На военные рельсы экономика не встаёт.

Первая причина: переходу препятствуют руководители нашей экономики. В России выстроена экономическая модель, главным идеологическим центром которой служит ЦБ, кураторы из правительства, а также тузы банковской системы.

Промышленность и финансовый сектор у нас принадлежат к различным олигархическим или околоолигархическим структурам. Не только полноценная мобилизация, но даже любые изменения существующего порядка наносят удар по конечным бенефициарам, то есть по олигархату,

– пояснил Андрей Пинчук.

Ключевые изменения в экономике приведут к тому, что часть или вся собственность олигархов будет изъята. Поэтому они, имея не только экономический, но и политический вес, делают всё, чтобы действующая модель была неизменна.

Вторая причина отказа от мобилизации – боязнь милитаризации общества. Ведь если оно будет "в едином порыве", то либералам в нём точно не место – сметут. Вот они и не спешат.

А ведь Европа между тем уже давно вооружается. В начале марта Еврокомиссия (ЕК) презентовала амбициозный план перевооружения Европы на 800 млрд евро. Страны Европы втрое ускорили расширение оборонных заводов.

Но у нас нет иного выхода, кроме как интенсивно развивать экономику и готовить её к вероятному полному переходу на военные рельсы. ЕС называет сроки большой войны – примерно к 2030 году. А война – это всегда не только пушки и танки (БПЛА, БЭКи, самолёты), но и экономика. И работает она по принципу "вложения должны окупаться". Поэтому если в перевооружение Европы вкладывается 800 млрд евро плюс сама война с Россией отнимет ещё сотни миллиардов, то натовские стратеги намерены "отбить затраты". За счёт наших ресурсов.

Но чтобы делать, скажем, танки, нужны современные металлургические заводы и тот же коксующийся уголь, для добычи которого в свою очередь необходимы угольные разрезы, а в них – современная техника.

Что с того?

Андрей Пинчук уверен: если мы хотим победить, нужно пройти непростой цикл перестройки экономики. А для этого необходимо полноценное идеологическое и социокультурное переосмысление.

На фронт должны приходить люди, воспитанные в этой новой системе: с идеями, принципами, с чувством справедливости, с хорошим материальным обеспечением,

– считает он.

Нам нужна перестройка всего научно-технологического и промышленного уклада, перестройка образования и науки. Вот что такое полноценная, настоящая мобилизация. И только когда все эти циклы проходят, только тогда появляется мобилизация военная.

СВО – это шанс страны для перезагрузки. Да, это мощная угроза – и это одновременно мощный стимул для того, чтобы перестроиться. Без него никаких на самом деле других стимулов нет. Однако те, кто находится на ключевых позициях, всячески от этого стимула пытаются увернуться,

– резюмирует Андрей Пинчук.

https://tsargrad.tv/articles/novoj-mobilizacii-v-rossii-byt-oligarhi-vzbuntovalis-no-jeto-horoshaja-novost-est-i-plohaja_1393348