Весьма резонансной стала новость о резолюции ООН, по которой 14 ноября проходило голосование на Генеральной ассамблее этой организации. Речь идет о проекте резолюции по вопросу возмещения ущерба Киеву в результате проведения Российской Федерацией специальной военной операции (СВО). Специальное заседание по данному вопросу было инициировано Канадой, Гватемалой, Нидерландами и Украиной. Согласно проекту документа, ГА ООН "рекомендует создание ее членами, в сотрудничестве с Украиной, международного реестра нанесенного ущерба, который будет служить задокументированным свидетельством заявляемого урона, потерь и ранений, [...] понесенных в результате международно-противоправных действий Российской Федерации на Украине или против нее, а также для продвижения и координации сбора данных".

Результаты голосования по проекту: его поддержали 94 члена, против выступили 14, еще 73 члена ООН воздержались. Россия выступила против принятия документа, заявив, что проект резолюции "не выдерживает юридической критики" и является "ничтожной попыткой легализовать не легализуемое с точки зрения международного права".

Обсуждение проекта резолюции очень возбудило многих участников заседания. Некоторые поддержали российского постпреда, отметив, что проект резолюции противоречит целому ряду международно-правовых актов. Но большинство оппонентов обратили внимание на другое. Они заявили, что представляемые ими страны имеют не меньшие права на возмещение ущербов, нанесенных им Западом в результате колониального ограбления и войн.

Постпред России Василий Небензя прямо заявил, что проект резолюции нацелен на то, чтобы легализовать конфискацию российских активов, которые в настоящее время имеют статус "замороженных". В случае их конфискации можно будет получить денежные средства, но не на помощь Украине, а для продолжения поставок и оплаты уже предоставленных Киеву вооружений. Такой план российский постпред назвал "неприкрытым грабежом".

Проект этой резолюции – лишь часть плана Вашингтона и его ближайших союзников по полной экспроприации российских активов, которые оказались под контролем коллективного Запада. Ведется очень напряженная работа на уровне как международных организаций, так и тех западных стран, которые контролируют российские активы. Каждый день делаются громкие заявления по поводу того, что Россия должна платить за Украину. Например, 24 октября во время заседания т. н. Крымской платформы (есть и такое неформальное сообщество "друзей" Украины) громкое заявление сделал вице-президент Института мира, бывший посол США на Украине Уильям Тейлор. "Россию надо осудить, – сказал он. – Предстоят трибунал, репарации. Должны быть выплачены $750 миллиардов или даже до триллиона долларов для того, чтобы восстановить Украину, и по меньшей мере $300 миллиардов из них должны поступить из замороженных активов Центробанка России, которые находятся в банках стран G7".

И в этом месте я хочу перейти к нашим внутренним делам. Что думает Банк России по поводу этих замороженных активов? Помню, что еще в апреле, когда в Государственной думе обсуждался вопрос о переназначении Эльвиры Набиуллиной на пост председателя Банка России, ей был задан вопрос о возможной судьбе этих замороженных активов. Она ответила, что Банк России готовит исковое заявление в международный суд (какой именно суд, сказано не было). И что она надеется, что имущественные права Банка России будут восстановлены. Уже тогда было очевидно, что вероятность восстановления имущественных прав на 300 млрд долл. российских валютных резервов составляет не более 1 процента. Сегодня, через восемь с половиной месяцев ведения войны с коллективным Западом (Украина лишь прикрытие), вероятность того, что замороженные резервы будут украдены (конфискованы), составляет 99,9%. Это прекрасно понимают и на Неглинке (адрес Центробанка). Однако, по имеющимся данным, обещанное исковое заявление так и не было подано.

Что ж, война есть война. В ней неизбежны потери. А экономисты должны заниматься вопросами оценки последствий потерь, разработкой мер по их минимизации и восстановлению утраченного. И с этой целью я предлагаю посмотреть на то, что представляет собой Центробанк России после "заморозки" валютных резервов. В марте за рубежом и у нас в России эксперты заявляли, что заморозке подверглась примерно половина всех официальных золотовалютных резервов Российской Федерации. Если из общей суммы резервов вычесть золото, то, по моим оценкам, было заморожено почти 2/3 всех валютных резервов (заморозки избежал китайский юань и, может быть, что-то еще по мелочи). А теперь сравним сумму замороженных валютных резервов с общей величиной активов Банка России накануне заморозки. Округленно получается почти 50%. Любой финансист скажет, что наличие в активах организации "дыры" размером в половину активов несовместимо с жизнью организации.

Уже прошло восемь с половиной месяцев с момента образования в балансе Банка России "черной дыры" почти в половину всех активов, а никто не обсуждает вопроса: что делать? Может быть, объявить процедуру банкротства и ликвидировать нынешний Центробанк, а на его месте создать другой? Причем с совершенно другим статусом, другими задачами и полномочиями. А может быть, начать санацию Банка России? Но при нынешнем курсе рубля величина "дыры", по моим оценкам, составляет 14,5 трлн рублей. Это много? Для сравнения отмечу, что федеральный бюджет на 2022 год имеет запланированные расходы в размере 23,7 трлн руб. Готовы ли мы ради спасения нынешнего Центробанка пожертвовать частью бюджета, равной примерно 60%?

Возникает детский вопрос: а почему почти никто не замечает "дыры" в балансе Банка России? А потому что Банк России не отражает в своей бухгалтерской отчетности наличие этой "дыры". Ежемесячно ЦБ публикует основные цифры (агрегированные показатели) своего баланса. На 28 февраля этого года позиция баланса "Иностранная валюта и драгоценные металлы" имела величину 50,01 трлн рублей – ¾ всех активов Банка России. На 30 июня этот показатель был равен 28,29 трлн руб. Никаких операций с валютой Центробанк с 28 февраля не проводил, а снижение рублевого показателя произошло в результате переоценки, в которой было учтено резкое укрепление валютного курса рубля. Вот и последний баланс Центробанка – по состоянию на конец октября. Мы видим, что позиция "Иностранная валюта и драгоценные металлы" имеет величину 32,06 трлн руб. Изменение произошло исключительно за счет переоценки, учитывающей курс рубля (он несколько ослаб по сравнению с летними месяцами). Величину замороженных валютных резервов с учетом нынешнего курса рубля я оцениваю примерно в 14,5 трлн рублей. В относительном выражении "дыра" стала вроде бы поменьше; она составляет приблизительно 29% всех активов.

Удивительно, однако, что Банк России не выделяет ту часть активов, которая находится в заморозке уже восемь с половиной месяцев. То есть делает вид, что у него все в порядке. Или Банк России как финансовый мегарегулятор может себе позволить не делать того, что он требует от подконтрольных ему коммерческих банков? Если, скажем, коммерческий банк выдал кому-то кредит, а этот кто-то, т. е. должник, перестает платить по кредиту, тогда кредитор должен в своей отчетности возникшую дебиторскую задолженность выделить как "проблемные" ("сомнительные") активы. Обычно такое выделение надо делать через шесть месяцев после того, когда должник перестал выполнять свои обязательства. Банку России еще в конце августа надо было выделить "проблемные", или "токсичные", активы. Но Банк России делает хорошую мину при плохой игре. Делает все, чтобы максимально быстро была забыта неприятная история с заморозкой 300 миллиардов долларов.

Однако забыть не получится. Запад готовит конфискацию валютных активов Банка России. Судя по темпам подготовки, произойти это может уже в начале следующего года. Психологически мы уже готовы к этой необратимой потере. Но готов ли к этому Банк России? Ведь если проблемные активы организации по каким-то причинам исчезают или их востребование становится невозможным, то они переводятся в категорию "безнадежных" и списываются в убытки. Хочет Банк России или не хочет, но, если Запад проведет конфискацию валютных активов, он уже не сможет представлять фиктивную балансовую отчетность, выдавать дырку от бублика за сам бублик.

А дальше? 300 миллиардов долларов (или 14,5 триллиона по состоянию на конец октября) придется списывать в убытки. Кстати, Банку России к убыткам не привыкать. Согласно годовому отчету ЦБ, в 2017 году был зафиксирован убыток в размере 435,3 млрд руб. В 2018 году новый убыток на сумму 434,7 млрд руб., в 2019 году – еще на 182,7 млрд руб., в 2020 году – еще на 61,5 млрд руб. Наконец, в 2021 году были зафиксированы потери в размере 26,3 млрд руб. Пять лет подряд убытки! Суммарно убытки составили 1,14 трлн руб.

Будут ли убытки у Банка России по итогам 2022 году? Уверен, что будут. И еще какие. Ведь в старые добрые для ЦБ времена он получал положительный финансовый результат (прибыль), прежде всего, за счет валютных резервов. Какие-то валюты давали плюс, какие-то – минус, но в целом получался плюс (положительный финансовый результат). Так было до 2017 года. В последующие годы валютные резервы в целом стали "планово-убыточной" частью активов Банка России. На сегодняшний день в валютных резервах Банка России остался китайский юань. А он в чистом виде "планово-убыточный" актив. На конец октября с начала года китайская валюта потеряла к доллару более 12% и сейчас находится вблизи минимумов 2008 года. На Московской бирже юань ослаб к рублю с 11,77 до 8,54 рубля (на 15 ноября) с начала года. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что по итогам текущего года Банк России получит отрицательный финансовый результат в размере около 2 трлн рублей.

И все эти текущие убытки Банка России меркнут перед тем убытком, который возникнет в результате превращения "токсичных" активов в "безнадежные". Суммарный отрицательный финансовый результат Банка России может составить 16,5 трлн рублей. Согласно закону "О Центральном банке Российской Федерации", Банк России погашает свои убытки за счет собственного капитала. По состоянию на конец октября собственный капитал (преимущественно в виде резервов) составил 16,2 трлн рублей. Понятно, что резервы Банком России создаются для самых разных целей. Это вытекает из особого статуса любого Центробанка, являющегося "кредитором последней инстанции". Я не знаю ни одного Центробанка, который бы мог функционировать без значительных запасов резервного капитала. В последние годы собственный капитал Банка России составлял примерно треть по отношению к величине всех его активов.

А что мы можем получить после объявления коллективным Западом своего решения о конфискации валютных активов Банка России? Последнему придется покрывать суммарные убытки в размере 16,5 млрд руб. за счет своего резервного капитала, составляющего около 16 млрд рублей. Банк России или прекратит свое существование, или его деятельность будет парализована, что, в свою очередь, спровоцирует полный хаос в российской экономике. По моим данным, Банк России к подобному развитию событий не готовится. Однако мы, граждане России, должны об этом знать и добиваться от власти, чтобы у нас был упреждающий план действий на момент, когда Запад объявит о конфискации валютных активов Банка России.