Наша новейшая история продолжает демонстрировать миру гротесковую трагедию, как наглядное отражение низведения какой бы то ни было системы ценностей устойчивого государства. Если раньше в пылу «революций» мы показывали смешение гордости и ярости против авторитарного насилия, когда негатив и позитив сливались в одну почти неуправляемую бурю эмоций, то сейчас мы в принципе обесценили институт президента, одно утешает – до феномена Чаушеску мы не дошли, тогда было бы полное фиаско понятия «глава государства».

И дело даже не в том – кто прав и кто виноват. На первый план вышла не схема «преступления и наказания», а скорее обнажилась линия «униженных и оскорбленных». Когда-то существовавшая в истории кыргызов мудрость, ввиду ли исторических катаклизмов или же в силу неуемной гордыни покинула нас, поэтому и передовые позиции «правового государства» занимает бравада различного уровня, а двойные стандарты становятся основным фоном существования. Правовое государство, основанное на моральном, человеческом нигилизме, стремится занять свое место в ряду других.

Одним из важных и прискорбных выводов относительно республики после событий 7-8 августа является то, что мы и не созрели, и не достойны представляться парламентской республикой. И это – объективная истина. Почему возможно, а главное необходимо предъявлять претензии именно парламенту? В первые десятилетия независимости, испытывая сложности с институтом президента, Кыргызстан, желая предупредить в будущем возможность личностного произвола, объявил себя парламентской республикой, в реальности обнаруживая парламентско-президентскую форму правления.

Если президентская часть испытывает трудности развития, о чем свидетельствует весь период суверенитета, когда традиция передачи власти не сумела установиться в приемлемом формате, то вся нагрузка должна лечь и ложится на парламент. Тем более что именно этого мы и хотели во избежание противоречивых казусов истории. Это означает, что именно парламент становится ответственным за судьбу государства. Тот орган, который отражает одну из сторон формы правления, в настоящее время не оправдывает возложенных надежд. Так было с начала провозглашения перехода к парламентской демократии, так есть и сейчас.

В таком случае совершенно объективно и логично возникает вопрос: что представляет государство, в котором оба института власти, обозначенные в форме правления, перманентно испытывают острый кризис? Опять закономерно возникает феномен элиты, которая, по логике вещей, несет или должна нести ответственность за происходящее в государстве. Уровень нашей политической элиты сводится лишь к констатации своей элитности, многословным высказываниям ни о чем и неспособности сыграть полагающуюся ключевую роль в столь надрывном конфликте власти. Депутаты своими поспешными действиями не просто девальвировали институт президента в Кыргызстане, но и дискредитировали феномен депутатского корпуса. Дискредитация морали, дискредитация так называемой «большой политики» внутри государства, дискредитация юридических норм, не говоря о феномене истины и справедливости, дискредитация объективности, достоинства и гуманности.

Что должен был предпринять парламент, претендующий на главенствующую роль в политике государства? Он должен был стать буфером между ушедшей и настоящей властью, соблюдая абсолютно все юридические нормы законодательства, сумев заставить сесть за стол переговоров, тем самым спасая имидж государства, став канвой постановки проблем и регулятором решений. Только в этом случае у нас появился бы шанс на реализацию истинного парламентаризма в республике в ближайшем будущем. За исключением отдельных депутатов, способных хотя бы высказать истину, в целом депутатский корпус не просто пассивен, он скорее ведом, а в целом - никакой. Ни в постановке проблемы, ни тем более в ее решении депутаты не сумели стать тем органом, который вершит судьбу государства.

Особо показательна риторика мелкого сведения счетов, недостойная ни статуса депутата, ни как такового проявления человеческой сущности. Если даже не принимать во внимание пострадавших от режима прежнего президента, показательна позиция молодого поколения. Тот факт, когда в ситуации, где речь идет о судьбе, пусть и бывшего, главы государства и в целом института президента, слышится фраза примерно такого контекста, как «я голосую против экс-президента, потому что он мне обещал место пресс-секретаря и не дал» приводит, по меньшей мере, к недоумению. Это демонстрация жизненных принципов молодых политиков, которые возможно будут причастны к будущему страны. Смею утверждать, что обладая такой культурой мышления, стать государственником просто-напросто невозможно!

События двух августовских дней обнажили симулятивность действующего парламента, не сумевшего взять в руки решение конфликта, приведшего к последствиям, сопоставимым с нашими нашумевшими революциями. В истории человечества апокалипсис пока не наступал, но история Кыргызстана время от времени сводится к «апокалиптическим» открытиям, которые рано или поздно должны были бы привести если не к глобальному (на уровне государства), то достаточному очищению. Однако этого не происходит, мы продолжаем трястись в перманентных кризисах, продолжаем будоражить не только регион, но и мир, продолжаем бесперспективную игру, основанную на конфликте интересов.

Аналитики и эксперты практически со всего мира проводят анализ причин и последствий происходящих в республике событий. Однако все они проецируют исключительно внешнее видение теоретического плана; нюансы внутреннего существования, ментальные, культурные особенности игнорируются, и выводится не всегда обоснованный вердикт. Навешиваемые ярлыки не способствуют выстраиванию если не позитивного, то хотя бы нормального имиджа государства на мировой арене. Вместе с тем именно мы сами способствуют этому, обнаруживая несостоятельность в кардинальном решении внутригосударственных проблем и противоречий.

Прискорбно, что аналитические исследования и прогнозы отечественных экспертов практически не востребованы и не используются, в особенности на государственном уровне. Наши элиты продолжают играть роль не фарватера преобразований, а инициатора определения статусности. Прогнозы на предстоящие в 2020 году парламентские выборы, с которыми связана чрезвычайно зыбкая надежда, неутешительны: 2020 год, не начинаясь, заранее закладывает параметры существования – кто, с кем и как? Эволюционная борьба за существование отдыхает на фоне предполагаемой борьбы за место в будущем парламенте республики, олицетворяющем место под солнцем. История политической борьбы в Кыргызстане набирает обороты и готова показать не только крутые виражи и сногсшибательные гонки, она готовится открыть перед нами анналы всех качеств человеческого существа.

В настоящем сложно представить, что среди действующих правящих элит найдутся те, кто возьмет инициативу в разруливании ситуации, поскольку кризис не исчерпан, и мы, как считают внешние эксперты, находимся на грани потери государственности. Это означает, что Кыргызстан продолжает оставаться слабым звеном в центральноазиатском регионе, наводя на идеи вмешательства. В этом случае наша так называемая демократичность (когда Кыргызстан называли «островком демократии» в Центральной Азии) не то, что не спасает, в настоящем она практически ничего не значит.

Напротив, сейчас демократичность сродни иллюзии, о которой знают все, в особенности внешние игроки. Это означает, что в нашем случае демократичность не более чем фикция, которой можно легко манипулировать. Как бы мы не иронизировали над соседними авторитарными режимами, у них угрозы целостности или самостоятельности государства не возникало. Это не означает, что необходимо вернуться к авторитаризму, это лишь означает, что иллюзорная демократичность – не выход из ситуации. Необходимо использовать исторический опыт, понимать специфику психологии и культуры, обладать в достаточной степени технократическим мышлением, но самое главное – политической волей. Необходим искусный кризис-менеджер.

Что необходимо сделать?

В контексте исполнительной власти, призванной обеспечивать социально-экономическое развитие республики: было бы попаданием в цель, если бы премьер-министр с необходимостью выполнял роль кризис-менеджера. Это означает, что кабинет министров должен сдвинуть ракурс своей деятельности с эволюционного развития на кризисный. Говоря иными словами, деятельность министерств должна осуществляться как во времена войны, только в этом случае можно совершить необходимый скачок в развитии, а не влачить существование. Имеется в виду, что наше бессменное пребывание во временной прострации не только не способствует прогрессу, оно нас уничтожает в эпоху высоких темпов цивилизационного развития; свидетельство этому – экономические коллапсы на протяжении всей четверти века независимости.

В этой связи, несмотря на то, что за год до выборов менять правительство нелогично, имеет смысл хотя бы сделать разворот на реальные шаги. В данном случае со стороны тех министров и ответственных руководителей, которые ограничены в возможностях и способностях работать кризис-менеджерами, патриотизмом будет отказ от должностей. В настоящем позиция управленца «хочу и буду» безнадежно устарела, точно также исчерпала себя позиция «хочу и могу», она не работает в эпоху кризис-тайма. Сейчас востребована только позиция «хочу и знаю», при этом знание не абстрактное, а конкретное – видение реалий, механизмы выхода из кризиса и основная стратегия развития отрасли с пошаговыми действиями. Поэтому должен приветствоваться риск при условии предоставления расширенной программы конкретных действий. В этом отношении прецедент, возникший с самовыдвижением на должность министра сельского хозяйства, необходимо было поддержать.

Это и есть мышление кризис-менеджера. Премьер-министр в системе такого кабинета сродни талантливому дирижеру, способному управлять оркестром, где каждая неправильно взятая нота обрекает весь оркестр кабинета министров на провал. Основным же качеством исполнителей различного уровня должен стать высокий профессионализм, в настоящем у некоторых нет не то что высокого, вообще никакого, временами напоминая ликбез. Кроме основного направления кризис-тайма, необходимо прибегнуть к использованию столь же кризисных мер по ликвидации коррупции. И вновь вспоминается опыт войн, когда за малейшую «провинность» инициировался расстрел. Десятилетия и века, возможно, внесли коррективы в технику и технологию прогресса, вместе с тем сущность человека, как была подвержена к различным проявлениям низменной сути, так и осталась таковой, несмотря на движении истории. Очевидно, тот опыт регулирования межличностных и общественных отношений был востребован в контексте исторических событий. В настоящем имеет смысл выработать адекватный времени механизм.

В контексте политических элит, призванных не только решать назревшие или спонтанные проблемы государственного устройства, но и осуществлять стратегическое видение перспектив: было бы замечательно получить от большинства действующих депутатов отказ баллотироваться в новый парламент, это стало бы большим подарком для будущего республики. Это обусловило бы начало востребованной и жизненно необходимой смены элит. В случае неуемного желания быть причастным к элите, имеет смысл заглянуть вглубь себя и постараться найти адекватный ответ на вопрос «что я могу сделать для развития государства, какие мои качества способствуют моей востребованности в политическом бытии республики?!». К четкому пониманию существующей ситуации должно прилагаться стратегическое видение перспектив, возможностей трансформирования развития. В идеале к такому видению должно присоединиться умение поднимать проблемы, способность предлагать неординарные решения, искусство работы с народом и элементарная риторика (не в обиду некоторым депутатам и представителям исполнительной власти будет сказано, что некоторые их словосочетания просто «убивают»).

Такой вариант выхода из кризиса востребован и необходим, но может оказаться непосильным, учитывая уровень культуры и политического общения. В этом случае востребован второй сценарий – договоры между элитами, накладывающие вето на бессистемные переделы сфер влияния, на рейдерство в любом его варианте, на определение элементарных правил игры и действий на ближайшие пять лет. Как говорится, если нет возможности совершить максимум, необходимо осуществить хотя бы минимум. Однако бывают такие исторические моменты, как сейчас, когда либо выполняется максимум, либо все возвращается на круги своя. Отдельно имеет смысл затронуть разноликую приверженность наших элит в плане внешних игроков. С начала независимости одной из уязвимых сторон элит была неспособность объединяться, прибегая к поддержке различных внешних сил. В первые годы суверенитета это можно было аргументировать незрелостью политических сил, однако, спустя четверть века это уже демонстрация несостоятельности, недальновидности в отношении своего государства и приоритета личных интересов над национальными интересами государства.

Особый акцент необходимо сделать на поддержку тех политических партий, которые предлагают пакет реальных изменений, способов и механизмов их осуществления. Необходимость снижения процентного порога налицо, иначе дальнейшие действия будут бессмысленны.
В контексте гражданского общества, являющегося критерием развития: со стороны неправительственных организаций проявлением взвешенной позиции стало бы умение не навязывать, какие бы то ни были, принципы демократического управления в традиционном кыргызском обществе, поскольку они не просто не способствуют прогрессу, а углубляют царящий в обществе хаос. Четверть века после независимости ярко демонстрируют, что эти принципы не универсальны, они не работают в их прямом переносе на своеобразие культурной действительности региона и конкретно республики.

Со стороны населения актуальны, востребованы и необходимы акции сродни тем, которые были связаны с пониманием существа настоящей элиты Кыргызстана, или акции «за мир и спокойствие». Были бы интересны акции «я не буду депутатом, я буду заниматься своим делом!». К примеру, предлагалась акция определения со стороны граждан списка тех, кто не должен стать депутатом. Действующим элитам полезно было бы ознакомиться с таким списком для отрезвления собственной значимости, но для начала его необходимо было определить, как предлагалось в сетях. Сознание общества должно проявляться не только и не столько в организации митингов (это крайняя мера волеизъявления), сколько в формировании приемлемой политической культуры, когда купить голос будет невозможно.

Как это сделать? Сама реальность медленно, но неизбежно подводит человека к осознанию убийственности бытовавших схем голосования. Объективно уровень культуры населения в силу чрезвычайности существования и соприкосновения с реальностью повышается, в этом заключается парадокс противоречий политического бытия. Одновременно с этим позитивную роль в повышении роста общественного сознания смогут сыграть новые силы, способные продемонстрировать не простую активность предвыборного периода, а грамотную заинтересованность в позитивных преобразованиях, возможностях и способностях их осуществлять.

Отдельный акцент имеет смысл сделать на поддержку деятельности наших граждан, находящихся за рубежом. Их интеллектуальные, эмоциональные, финансовые и человеческие ресурсы востребованы как никогда.
В любом случае это наша жизнь, наша история, наше государство, быть безучастным не получается и не получится.

Жылдыз Урманбетова