В сентябре президент США Дональд Трамп и председатель КНР Си Цзиньпин должны встретиться в Вашингтоне. Одной из тем предстоящих переговоров станет искусственный интеллект (ИИ) – сфера, которая еще недавно считалась безусловной зоной американского технологического превосходства. Теперь Вашингтону приходится обсуждать с Пекином уже не только то, как сохранить это преимущество, но и то, как не позволить Китаю слишком быстро его сократить. Трамп назвал 24 сентября датой визита Си Цзиньпина, а американские и китайские представители параллельно готовят отдельный диалог по вопросам ИИ.

Китайские компании научились конкурировать с американскими разработчиками не только в качестве отдельных моделей, но и в их стоимости и доступности. Пока американские технологические гиганты вкладывают огромные средства в вычислительные мощности и создание все более сложных систем, китайские компании активно распространяют модели с открытыми весами (математическими параметрами), позволяя разработчикам загружать их и адаптировать под собственные задачи.

Китай пока не создал систему, которая однозначно превосходит лучшие американские модели по совокупности характеристик. Но Пекин нашел другой способ сокращать разрыв – сделать ИИ дешевле и быстрее распространить его за пределами крупнейших технологических компаний.

В июле-августе 2026 года эта тенденция стала особенно заметной. Китайские Moonshot AI, Alibaba, DeepSeek и Z.ai представили новые модели, причем некоторые из них демонстрируют результаты, сопоставимые с американскими системами в отдельных сложных задачах.

Показательна история продвижения модели Kimi K3 от Moonshot AI. Она была представлена как одна из наиболее мощных открытых систем и получила широкое распространение среди разработчиков, хотя по совокупному уровню возможностей пока уступает передовым американским моделям. Для Пекина, однако, важна не только мощность отдельной нейросети, но и возможность встроить китайские технологии в как можно большее количество продуктов и сервисов.

Именно здесь проявляется главное преимущество китайского подхода. Если пользователю не требуется самая мощная нейросеть, переплачивать за нее экономически бессмысленно. Более дешевая система, способная решить конкретную практическую задачу, может оказаться для компании привлекательнее технологического флагмана с гораздо более высокой стоимостью эксплуатации.

Китайские модели уже распространяются в масштабах, которые трудно игнорировать. Совокупное количество их загрузок превысило 10 млрд. Это не означает 10 млрд пользователей: один и тот же человек или организация может загружать модели неоднократно. Однако показатель демонстрирует масштаб распространения китайского программного обеспечения.

Согласно оценке Andreessen Horowitz, около 80% разработчиков, использующих инструменты с открытым исходным кодом, создают продукты на основе китайских моделей. Речь не идет о вытеснении американского ИИ. Но в сегменте открытых технологий китайские компании уже получили серьезное международное присутствие. Для Китая такая модель особенно важна потому, что по вычислительным ресурсам и объемам инвестиций он пока уступает США. Американские компании располагают значительно большими финансовыми возможностями.

Пекину приходится искать другой путь. Открытая модель позволяет китайской компании создать базовую технологию, а затем передать значительную часть работы по ее адаптации широкому сообществу разработчиков. Они устанавливают модель на собственных мощностях, дорабатывают ее под конкретные задачи и создают новые приложения. Вокруг одной разработки формируется экосистема, а часть затрат на ее дальнейшее развитие переносится с первоначального разработчика на рынок. Для Китая это одновременно способ снизить технологическую зависимость. Американские ограничения затрудняют доступ китайских компаний к наиболее передовым ускорителям и оборудованию для производства полупроводников. Но программное обеспечение после его публикации гораздо сложнее остановить внешними мерами.

Распространение китайских моделей создает дополнительный спрос и на оборудование, произведенное в КНР. Производители микросхем получают возможность оптимизировать свои процессоры под собственные системы ИИ. В результате программная и аппаратная составляющие начинают развиваться вместе, формируя национальную технологическую цепочку. Именно этот факт начинает беспокоить Вашингтон. Американская политика ограничений была направлена прежде всего на сохранение преимущества США в наиболее чувствительных технологиях – производстве передовых полупроводников и вычислительных системах. Однако программный слой ИИ оказался гораздо менее восприимчивым к подобным ограничениям.

Китайские модели проникают и в американскую технологическую среду. В конце августа появились сообщения о переговорах Moonshot AI с Microsoft, Amazon и Google относительно размещения Kimi K3 на их облачных платформах. Пока речь идет именно о переговорах, а не о заключенных соглашениях. Но сам факт интереса американских компаний показателен.

Вашингтон пытается ответить на эту тенденцию дальнейшим ужесточением контроля. Американская администрация рассматривает ограничения на использование китайских моделей и одновременно усиливает давление на китайскую индустрию полупроводников. В августе Reuters сообщал и о подготовке американского обращения к партнерам с требованием определиться между американской и китайской технологическими инициативами.

Таким образом, конкуренция постепенно выходит за пределы США и Китая. Вашингтон и Пекин начинают бороться за страны, которые еще не определились с технологической ориентацией. Речь идет уже не о продаже отдельных программ или процессоров. США пытаются формировать вокруг себя целую технологическую инфраструктуру – от передовых микросхем и дата-центров до облачных вычислений, стандартов и систем кибербезопасности. Китай предлагает собственные модели, оборудование и альтернативные правила международного сотрудничества в сфере ИИ.

У китайской стратегии есть и слабое место. Открытая модель после публикации перестает полностью контролироваться ее создателем. Ее можно скопировать, изменить и использовать для задач, которые первоначальный разработчик не предусматривал. Поэтому Китай одновременно заинтересован в широком распространении своих ИИ-технологий и вынужден определять границы их открытости.

Еще недавно вопрос звучал просто: какая страна создаст лучшую нейросеть? Теперь этого недостаточно. Важно, чьи модели окажутся встроены в промышленность, государственное управление, образование, программное обеспечение и цифровую инфраструктуру других стран.

Именно поэтому предстоящая встреча Трампа и Си имеет значение далеко за пределами обычного американо-китайского диалога. За обсуждением правил безопасности ИИ, доступа к технологиям и ограничений стоит более фундаментальный вопрос: кто будет определять правила развития одной из ключевых технологий XXI века?