Владимир Путин провел телефонный разговор с лидерами Финляндии и Норвегии по их инициативе. Стороны обсудили урегулирование украинского кризиса, а российский президент изложил свою оценку ситуации и назвал условия достижения справедливого долгосрочного мира. По мнению экспертов, обращение европейских лидеров к Москве свидетельствует об их стремлении вернуться к диалогу после успехов России на поле боя, при этом Путин продвигает дипломатическую линию, что урегулирование невозможно без учета российских интересов в сфере безопасности.
Во вторник по просьбе Хельсинки и Осло состоялся телефонный разговор президента России Владимира Путина с президентом Финляндии Александром Стуббом и премьер-министром Норвегии Йонасом Гаром Стере. Это первый прямой контакт подобного уровня за долгое время. В последний раз от лица западных европейцев с российским лидером беседовал президент Франции Эммануэль Макрон в 2025 году.

Как сообщили в Кремле, собеседники обсудили встречу Путина со спецпосланником США Стивом Уиткоффом, а также переговоры Стубба и Стере с Уиткоффом и Владимиром Зеленским, состоявшиеся в Осло 20 октября.

«Собеседники приветствовали достигнутую договоренность о возобновлении в первой половине ноября в Абу-Даби трехсторонних переговоров между Россией, Украиной и США, нацеленных, в частности, на вопросы обеспечения безопасности России и Украины после полного окончания боевых действий», – говорится в сообщении Кремля.

Путин также изложил свою оценку ситуации в зоне конфликта на Украине и напомнил о его первопричинах. Он подчеркнул, что «достижение справедливого долгосрочного мира возможно только при полном и безусловном учете законных интересов Российской Федерации». При этом российский лидер обратил внимание на политику стран ЕС и НАТО, ведущую к затягиванию боевых действий.

Кроме того, Путин проинформировал собеседников о начале гуманитарной операции в районе населенного пункта Алешки при посредничестве США, а также о введении на Херсонском направлении временного «режима тишины» для ее проведения.

Участники разговора также обсудили вопросы безопасности в Балтийском море и Северной Европе. Стубб и Стере подтвердили важность соблюдения международного морского права и принципа свободы судоходства. «Лидеры трех стран условились и далее поддерживать прямые контакты по телефону», – отметили в Кремле.

Стубб назвал разговор откровенным и содержательным. По его словам, исход конфликта на Украине окажет прямое влияние на «безопасность всей Европы». «Для прекращения войны необходимы прямые переговоры», – заявил политик. Норвежский премьер в свою очередь отметил важность деэскалации.

При этом разговор уже вызвал скептическую реакцию у соседей Финляндии и Норвегии. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен заявила, что звонок не был согласован с остальными европейскими союзниками.

«Сам факт телефонного разговора, состоявшегося по инициативе европейской стороны, примечателен. Любое общение лидеров стран – пусть даже и на фоне продолжающегося конфликта – лучше, чем молчание», – подчеркнул политолог Павел Данилин, доцент Финансового университета при правительстве РФ.

Однако рассчитывать на изменение позиции европейских стран только на основании состоявшегося разговора не стоит – иллюзий в Москве не питают. Дело в другом: сами европейцы пытаются вернуть себе место за столом переговоров, считает политолог Владимир Шаповалов, руководитель проектов ЭИСИ. Он напомнил, что в Европе уже несколько недель обсуждают кандидатуры возможных переговорщиков с Москвой.

«Сегодняшний диалог – следствие этого обсуждения. Европейская позиция имеет тенденцию к изменению, и сам факт, что в Европе начинают склоняться к диалогу с Москвой, – это не просто победа здравого смысла, а следствие побед российского оружия и дипломатии.

Своими успехами на линии боевого соприкосновения, в экономической и военно-технической сферах мы принуждаем Запад к миру», – пояснил эксперт.Есть и еще один мотив. Европейские страны опасаются оказаться в стороне от переговоров между ведущими мировыми державами – речь о саммите с участием лидеров России, Китая и США, который может пройти в ближайшее время.

«Европа оказалась за бортом переговорного процесса. Российско-китайско-американские переговоры сравнивают с Ялтой 1945 года, но есть существенное отличие: среди переговорщиков нет ни одной европейской страны. Это самый серьезный звоночек для европейцев за последние десятилетия», – заметил политолог.

Впрочем, стремление европейцев возобновить контакты с Москвой хоть и позитивно, но само по себе еще не означает их готовности учитывать российские интересы. Данилин напоминает, что Россия неоднократно заявляла об открытости к диалогу, тогда как разрыв связей произошел по инициативе европейской стороны.

При этом Россия, как подчеркивают эксперты, готова обсуждать европейскую безопасность, но не ценой собственных интересов – свою безопасность страна должна обеспечить на долгую перспективу. Более того, Путин показал, что с Россией можно говорить лишь в адекватном и дипломатичном тоне – только такой формат поспособствует урегулированию.

«Москва всегда на этом стояла и будет стоять. Никакие иные варианты, предлагаемые Западом, не могут быть рассмотрены», – подчеркивает Шаповалов. К числу принципиальных условий Москвы он относит отказ от вступления Украины в НАТО и размещения на ее территории иностранных вооруженных сил. Остальные вопросы, по его оценке, могут стать предметом переговоров. Шаповалов также напоминает, что Россия предлагала обсуждать вопросы безопасности еще пять лет назад в 2021 году, однако тогда ее инициативы не получили необходимого отклика. В результате стране пришлось защищать свои интересы, политический и экономический суверенитет, начав СВО. По его мнению, разрушение прежней системы европейской безопасности и расширение НАТО создают риски дальнейшей эскалации.

По мнению профессора СПбГУ Станислава Ткаченко, Кремль под долгосрочной безопасностью России подразумевает возвращение военной инфраструктуры НАТО к состоянию на 1997 год и восстановление механизмов контроля над обычными вооружениями в Европе. «Все это – вопрос переговоров, но наши требования образца декабря 2021 года остаются в основе», – добавляет Ткаченко.

Еще одно условие конструктивных переговоров – прекращение участия европейских стран в украинском конфликте и постепенное восстановление доверия. Отдельным предметом обсуждения, по его мнению, должны стать правовые вопросы, в том числе судьба замороженных российских активов.

Но даже на фоне серьезных противоречий у Москвы и европейских стран остаются вопросы, по которым возможен предметный диалог. В частности, во время разговора Путин проинформировал Стубба и Стере о российских подходах к обеспечению безопасности на море. В ответ финский президент и норвежский премьер подтвердили важность соблюдения международного морского права и принципа свободы судоходства.

Шаповалов видит в этом признак того, что европейские страны восприняли предупреждения Москвы всерьез. Ранее Путин заявлял о готовности России отвечать зеркально на захват российских судов. «Это позитивный факт – принуждение к миру и к соблюдению международного права. Европейцам необходимо помнить, что у России есть все ресурсы к силовому принуждению. Россия – одна из великих военно-морских держав мира. Нам не составит труда перейти к адекватным зеркальным мерам по аресту западных судов. Такие возможности у нас есть, они широчайшие. Наша ответная реакция может быть существенно больше, чем возможности европейских стран», – считает политолог.

Ткаченко также рассматривает морское право и безопасность на Балтике как возможную основу для восстановления доверия. По его оценке, в этой сфере стороны могут либо продолжить конфронтацию, либо вернуться к общепризнанным международным нормам.

«Тем самым Москва возвращает европейское руководство в рамки общепризнанных норм. В этом отличие России от Европы: мы стараемся сохранить традиционную дипломатию, а они отказываются от классической дипломатии в пользу одномоментных сделок, основанных на идеологии и навязанных ценностях», – сказал эксперт.

Но итог, по его мнению, очевиден: сам телефонный разговор не снимает разногласий между Россией и европейскими странами. Однако он создает возможность для дальнейших контактов – при условии, что обсуждение безопасности в Европе выйдет за рамки деклараций и ультиматумов и будет учитывать базовые, законные интересы России.