В Сеуле 16 сентября пройдет первый в истории саммит Центральная Азия — Республика Корея с участием президентов Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана и Южной Кореи. По итогам саммита будет принята Сеульская декларация.

Как пишет РБК, этому мероприятию предшествовало почти 20 лет работы Сеула с регионом: в 2007 году южнокорейский МИД инициировал создание многостороннего Форума сотрудничества (Korea — Central Asia Cooperation Forum), который проходил с тех пор ежегодно — преимущественно на уровне заместителей министров иностранных дел, которые обсуждали взаимодействие в областях экономики, науки, образования и культуры. В 2017 году в Сеуле был создан постоянный секретариат форума, а в 2019-м форум впервые прошел на уровне министров — это произошло в Астане, которая в то время называлась Нур-Султаном.

С чем лидеры Центральной Азии приехали в Сеул

В Сеул лидеры центральноазиатских республик прибыли заранее, 13–14 сентября, чтобы провести двусторонние встречи с южнокорейским руководством.

Как подчеркнул перед саммитом офис южнокорейского президента Ли Чжэ Мёна, неопределенность нынешней международной обстановки особенно повышает значение Центральной Азии. Свой интерес Сеул обозначил так: объединить центральноазиатские критически важные минералы и энергоресурсы с корейскими технологиями и опытом геологоразведки и переработки. Кроме того, Сеул хотел бы, чтобы южнокорейские компании активнее присутствовали на рынках Центральной Азии.

В ходе двусторонних встреч гости также делали акцент на экономике. «На повестке стоит задача удвоить двусторонний товарооборот. Для этого важно не только наращивать объемы, но и качественно менять структуру торговли, расширять номенклатуру товаров с высокой добавленной стоимостью, — заявил на встрече с премьер-министром Южной Кореи Хан Сон Сук президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. — <…> Также полагаю важным подготовить отдельную «дорожную карту» промышленной кооперации, включив в нее наиболее перспективные проекты по локализации и экспорту продукции на третьи рынки».

С конкретной экономической идеей приехал в Сеул узбекский лидер Шавкат Мирзиёев. В статье, которую 14 сентября опубликовало южнокорейское издание The Chosun, он, подчеркнув, что за последние годы торговля между Узбекистаном и Южной Кореей выросла в пять раз, а совокупный объем корейских инвестиций в Узбекистан превысил $8 млрд, предложил создать «новый Шелковый путь», объединив корейские технологии и инвестиции с ресурсами и географическими преимуществами Центральной Азии. Это, по его мнению, позволит создать совместные производственные системы, технологические платформы и рынки. Мирзиёев также обозначил, в чем совпадают интересы двух стран: Узбекистан стремится глубже интегрироваться в глобальные цепочки создания стоимости, а Южная Корея заинтересована в том, чтобы диверсифицировать свои цепочки поставок. Именно поэтому Ташкент готов поддерживать южнокорейские компании в создании локализованных производственных центров.

По итогам предварявших саммит переговоров Узбекистан и Южная Корея подписали 13 документов — по транспорту, авиации, сельскому хозяйству, туризму, искусственному интеллекту (ИИ), образованию, медицине, экологии, климату и защите интеллектуальной собственности. Такое же количество соглашений и меморандумов с Южной Кореей подписал и Туркменистан. Ключевым из них стало соглашение о поощрении и защите инвестиций, переговоры о котором продолжались 16 лет.

Саммит в Сеуле должен вывести партнерство Южной Кореи с Центральной Азией на принципиально новый уровень, говорит старший лаборант-исследователь сектора Центральной Азии ИМЭМО РАН Максим Соболев и обращает внимание на то, что свыше 95% накопленных прямых инвестиций в регионе и более 90% двустороннего товарооборота приходится на Казахстан и Узбекистан. «Казахстан выступает в роли экономического локомотива региона, в то время как Узбекистан — в роли крупнейшего потребительского рынка», — отмечает эксперт.

«Саммит должен восприниматься как окно возможностей для других центральноазиатских республик, последовать их примеру и дать старт масштабным социально-экономическим преобразованиям и укреплению нормативно-правовой базы, — пояснил РБК Соболев. — В настоящее время 87% товарооборота между странами составляет экспорт южнокорейской продукции. Соответственно, одной из задач грядущего саммита для центральноазиатских стран должен стать поиск путей преодоления данного дисбаланса».

В чем взаимный интерес Центральной Азии и Южной Кореи

В отношениях Южной Кореи с Центральной Азией можно обозначить следующие ключевые темы (их еще в 2024 году в совместном заявлении зафиксировали министры иностранных дел шести стран):

Критические минеральные ресурсы. Центральная Азия располагает значительными запасами урана, а также редкоземельных и других металлов, необходимых для производства электроники, аккумуляторов, электротранспорта и другой высокотехнологичной продукции. Сеул заинтересован в устойчивых поставках сырья, а регион — в том, чтобы не просто его поставлять, но и создавать у себя более высокую добавленную стоимость.
Инвестиции и промышленность. Речь идет о создании в Центральной Азии совместных с Южной Кореей производств, передаче технологий и модернизации существующих предприятий.
Энергетика. Южная Корея работает с энергетическими проектами в регионе — наряду с традиционной энергетикой это и возобновляемые источники.
Вода. Ее растущий дефицит в Центральной Азии ограничивает перспективы сельского хозяйства, энергетики и промышленности. Сеул предлагает технологии мониторинга, цифрового управления и более эффективного использования воды.
Цифровизация и ИИ. Южная Корея готова передавать региону технологии и экспертизу. Для центральноазиатских республик это возможность закрыть технологический разрыв, а для Южной Кореи — получить новые рынки.
Транспорт и Средний коридор. Речь идет о Транскаспийском международном транспортном маршруте (ТМТМ), который связывает Китай с Европой в обход России (проходит через Казахстан, акваторию Каспийского моря, Азербайджан, Грузию и Турцию). Для Сеула участие в связанных с этим маршрутом проектах — возможность диверсифицировать логистику и включиться в дополнительные цепочки поставок.
У Южной Кореи есть действующая с 2024 года комплексная стратегия по развитию отношений с Центральной Азией — K-Silk Road («Корейский Шелковый путь»). Инициатива предполагает широкую программу экономического, технологического и политического сотрудничества. Ее формула такова: Центральная Азия дает ресурсы, новые рынки, географическую связанность и потенциал роста, а Южная Корея — технологии, капитал и промышленную экспертизу. При этом для каждой из пяти стран региона у Сеула свой приоритет и набор совместных проектов.

Экономические отношения Южной Кореи и Центральной Азии развиваются давно и активно, говорит заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН Александр Воронцов, при этом важную роль играют не только контакты на высоком и высшем уровнях, но и значительное присутствие в регионе корейской диаспоры. По данным МИД Южной Кореи, в нем проживают около 310 тыс. этнических корейцев (172 тыс. в Узбекистане, 120 тыс. в Казахстане, 18 тыс. в Киргизии и по 700 человек в Таджикистане и Туркменистане). Как подчеркивается на сайте саммита, в 2027 году будет отмечаться 90-летие проживания корейской диаспоры в Центральной Азии.

«Основная масса корейцев проживает в Казахстане и Узбекистане — там они формируют организации, которые обладают своей культурной автономией и активно взаимодействуют с южнокорейскими организациями. Достаточно активно происходит трудовая миграция представителей диаспоры в Южную Корею. В целом Сеул рассматривает эту диаспору как ресурс для своей политики в регионе, — сказал РБК эксперт. — Многогранные связи между республикой и центральноазиатской республикой установлены уже давно, они расширяются, и этот саммит — следующий шаг в их институционализации».

Каково влияние Южной Кореи в Центральной Азии

Страны Центральной Азии активно используют формат «ЦА+1» в выстраивании отношений с другими государствами и организациями; Южная Корея — одна из десяти стран и институтов, которые в этом формате задействованы. «Корея достаточно последовательна в своих намерениях в отношении Центральной Азии, поэтому общий характер взаимодействия можно определить как обоюдный прагматизм. При этом корейское присутствие имеет достаточно конкретную направленность и пока не обладает той институциональной широтой, которая характерна, например, для взаимодействия региона с Россией или Китаем», — сказала РБК научный сотрудник лаборатории современных стран Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН, преподаватель МГИМО Дарья Сапрынская.

По оценке эксперта, рассматривать формат «ЦА + Южная Корея» как прямой конкурент с другими форматам «ЦА+1» не следует. «Думаю, задача формата — создать свою нишу, а здесь она связана с технологиями, инвестициями и критическими материалами, — отмечает эксперт. — Я бы также не забывала о роли корейской диаспоры в ЦА, порядка 350 тыс. человек, которые имеют большое значение как опора для диалога. Мода на Корею довольно сильна среди молодежи региона. Последние два фактора могут довольно сильно влиять на регион, создавая широкую лояльность Корее. Они же могут иметь больший эффект, нежели сам формат «ЦА + Корея».

С кем еще действует формат «ЦА+1»

Отношения с третьими странами в формате «ЦА+1» регион выстраивает с начала 2000-х. Первой стала Япония, с которой механизм был налажен в 2004 году и с которой первый саммит состоялся в декабре 2025 года. Регион выстроил такой формат еще с девятью странами и организациями — с каждым свои приоритеты и степень институционализации.

Как и с Южной Кореей, в 2007 году Центральная Азия начала сотрудничество с Евросоюзом. Их первый саммит прошел в апреле 2025 года в Самарканде.
С 2012 года — сотрудничество с Индией, первый саммит прошел в режиме онлайн в 2022 году.
С 2015-го — взаимодействие с США, первый саммит состоялся в ноябре 2025 года в Вашингтоне.
Формат «Центральная Азия — Россия» появился в 2019 году на уровне глав МИД; с тех пор прошло два саммита в этом формате — в 2022 году в Астане и в 2025-м в Душанбе.
С Китаем страны ЦА запустили регулярные министерские встречи в 2020 году. Саммитов было два — в 2023 году в Сиане (Китай) и в 2025-м в Астане.
Италия стала первой европейской страной, кто начал сотрудничать с регионом в формате «ЦА+1» — это произошло в 2019 году, а в 2025-м в Астане состоялся первый саммит с участием центральноазиатских президентов и премьера Италии Джорджи Мелони.
С Германией сотрудничество стали строить в 2023 году, причем начали сразу с саммита в Берлине; всего встреч на высшем уровне было две — вторая состоялась в 2024 году в Астане.
Кроме того, с 2022 года Центральная Азия работает с Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) — их первый саммит состоялся в 2023 году в Джидде (Саудовская Аравия).