Туркменистан предпринимает очередную попытку запустить амбициозный проект газопровода TAPI: на афганском участке уже проложено более 100 км патрульных дорог, нужных для обеспечения безопасности. На пути туркменского газа есть еще немало проблем – Кабул все еще остается в международной изоляции и неизвестно, сможет ли он обеспечить защиту магистрали, а отношения между Афганистаном, Пакистаном и Индией далеки от партнерских.

Проект TAPI на ключевом 153-километровом отрезке Серхетабат (бывшая Кушка) – Герат перешел в фазу интенсивного строительства. Как сообщает туркменское отраслевое издание Nebit-gaz, на афганской территории работа кипит: более 700 специалистов из Туркмении и 250 единиц тяжелой спецтехники – от бульдозеров до экскаваторов – ведут работы в круглосуточном режиме. Масштаб стройки подкреплен международной кооперацией.

Для обеспечения участка материалами заключено 17 контрактов, крупнейшим из которых стало соглашение с индийской Man Industries Ltd на сумму свыше 190 млн долл. Логистическая цепочка соединяет порты Поти, Алят и Туркменбаши, через которые на стройплощадки уже доставлено более 108 тыс. м стальных труб. Геодезические изыскания завершены полностью, а основные силы сосредоточены на сварке, изоляции стыков и укладке трубопровода в траншеи. Параллельно формируется инфраструктура безопасности: вдоль трассы проложено 107 км патрульных дорог.

Проект TAPI задумывался как газопровод протяженностью около 1800 км от туркменского месторождения "Галкыныш" через Афганистан и Пакистан к индийской границе. Его пропускная способность должна составить до 33 млрд куб. м газа в год. Для Туркменистана это шанс диверсифицировать экспорт, снизить зависимость от китайского направления и выйти на быстрорастущие рынки Южной Азии. Для Афганистана – транзитные доходы, рабочие места и редкая возможность выступить звеном международной инфраструктуры. И для Пакистана, и для Индии (хотя их отношения давно являются отдельным фактором риска) трубопровод – потенциальный источник энергоресурсов.

При этом TAPI много лет оставался проектом, который легче было торжественно анонсировать, чем строить. Политическая логика выглядела убедительно: газ должен был связать Центральную и Южную Азию, превратить Афганистан из зоны войны в коридор сотрудничества и дать Туркменистану новый экспортный выход. Но реальность каждый раз оказывалась сложнее схем на карте. Афганская война, деятельность вооруженных группировок, недоверие между Кабулом и Исламабадом, сложные отношения Пакистана и Индии, а также вопросы финансирования превращали газопровод в символ отложенной интеграции.

Теперь Ашхабад пытается показать, что ситуация изменилась. После прихода талибов к власти в 2021 году Туркменистан занял прагматичную позицию – не спеша с официальным признанием, он продолжил работать с Кабулом по вопросам границы, торговли, электроэнергии, транспорта и TAPI. Для туркменской дипломатии это привычная линия: минимум публичной идеологии, максимум разговоров о нейтралитете, экономике и добрососедстве.

"О серьезности намерений официального Ашхабада по строительству первого участки TAPI говорит тот факт, что первый участок на территории Афганистана назван Arkadagyň Ak ýoly, что означает в вольном переводе "Светлый путь Аркадага", а Аркадаг (покровитель) является кодифицированным титулом Гурбангулы Бердымухамедова, – говорит "НГ" политолог Дерья Караев. – Более того, туркменские власти полностью вывели из переговорной тематики с талибскими властями строительство канала Кош-Тепа на севере Афганистана, который в ближайшем будущем станет угрожать всему сельскому хозяйству среднего и нижнего течения Амударьи, включая зону орошения Каракумского канала" (см. "НГ" от 07.08.23).

Эксперт отмечает, что для большинства наблюдателей такая позиция туркменских властей непонятна. "По факту в пользу строительства "Светлого пути Аркадага" власти жертвуют благополучием большого количества сельского населения страны, когда в их экосистему начнет поступать вода из Амударьи, серьезно подпорченная сбросами дренажных вод в Амударью с массива орошения Кош-Тепа, экологи говорят об этом давно, – подчеркивает Караев. – Насколько оправдан такой размен – газ в обмен на испорченную воду, туркменским властям виднее, однако совершенно точно можно сказать, что Ашхабад в этом размене теряет очень мощный аргумент, начав строительство газопровода без предварительных условий по Кош-Тепа".

Талибам TAPI удобен: проект позволяет им демонстрировать внешнему миру управляемость, способность обеспечивать безопасность и готовность участвовать в региональной экономике. В условиях отсутствия полноценного международного признания инфраструктурные проекты становятся для Кабула символом дипломатической легитимности. Если труба строится, если дороги прокладываются, если иностранные партнеры приезжают и обсуждают контракты, значит, с нынешними властями Афганистана можно иметь дело.

Но есть и риски. В первую очередь патрульные дороги вдоль будущей трубы – напоминание о проблеме безопасности. Их главная цель – обеспечение защиты, мониторинга и обслуживания приграничной инфраструктуры (в частности, газопровода и железных дорог) на территории Афганистана. Газопровод там не может существовать без постоянной охраны. Его маршрут должен пройти через территории, где талибы не имеют абсолютного контроля. Афганистан остается пространством борьбы разных группировок, для которых атака на крупный международный проект может стать способом заявить о себе.

Второй риск – Пакистан. Без пакистанского участка TAPI теряет смысл. Газопровод задуман не как туркмено-афганская труба до Герата, а как маршрут к южноазиатским рынкам. Между тем отношения Кабула и Исламабада снова обостряются.

Третий риск – Индия. TAPI изначально строился как четырехсторонняя схема, но сложные отношения Нью-Дели и Исламабада делают любой крупный транзитный проект через Пакистан зависимым от политического климата. В результате Туркменистан может получить движение на афганском участке, но не гарантированный выход к конечному рынку.

Несмотря на видимый прогресс, эксперты предостерегают от избыточных ожиданий: нынешнюю активизацию вокруг TAPI важно не переоценивать и возможны всякие неожиданности.

Напомним, за день до проведения форума по привлечению инвестиций в TAPI, проходившего в Куала-Лумпуре 22 апреля 2025 года, в районе города Пахалгам в индийском регионе Джамму и Кашмир, фактически в створе предполагаемой трассы TAPI, был совершен теракт, который перерос в полномасштабное военное столкновение между Индией и Пакистаном, гипотетическими покупателями газа по TAPI.

Строительству и работе TAPI могут помешать и американские санкции против "Талибана", что фактически делает функционирование трубопровода заложником геополитических планов и амбиций США. Туркменские власти обращались к американским властям с просьбой об исключении строительства и функционирования TAPI из списка санкций, но об ответе Вашингтона ничего неизвестно.

Также неизвестно, готовы ли Пакистан и Индия принять туркменский газ, например, построены ли распределительные сети до конечного потребителя. "Это прежде всего большие инвестиции, но об их готовности ничего не сообщается. В качестве альтернативы в туркменских СМИ звучала идея о прокладке трубопровода в пакистанский порт Гвадар и строительстве там завода по производству СПГ", – подчеркнул Караев, по словам которого неясно также, как эта идея проработана с точки зрения обеспечения конкурентоспособности с мощностями Катара и Ирана в Персидском заливе по производству СПГ.