Федеральный парламент отчитался о полном обновлении: новый состав Госдумы, свежие вице-спикеры, назначены главы комитетов. Кадровая мозаика на Охотном Ряду снова сложилась, и депутаты уже рапортуют о готовности к новым свершениям. Однако смена части исполнителей и первых скрипок не отменяет того факта, что партитура для российского парламента пишется совсем в другом месте. А для рядового налогоплательщика смена декораций не меняет "тарифа" на его содержание.
Цена закона
450 депутатов Государственной думы обходятся федеральному бюджету заметно дороже, чем сумма их депутатских зарплат. На содержание самой палаты в бюджете уходящего года предусмотрено 17,6486 млрд рублей. Сюда входят расходы на аппарат, обеспечение работы депутатов и их помощников, а также другие расходы, без которых федеральный парламент просто не сможет работать. Отдельная строка предусматривает 8,2 млрд рублей на оплату труда и социальные выплаты, а 2,232 млрд сверх того – на обеспечение работы депутатов и помощников в регионах.

Если просто разделить эти 17,6486 млрд рублей на 450 депутатских мест, получится около 39,2 млн рублей в год на один мандат. Это, конечно, не зарплата депутата: сюда входит содержание аппарата, помещения, оплата услуг, работа в округах и вся инфраструктура нижней палаты. Но порядок расходов понятен и без дополнительных комментариев.

Продолжим занимательную арифметику. Если разделить 17,6486 млрд рублей на 2980 законов, принятых VIII созывом, получится около 5,9 млн рублей бюджетных расходов на один закон. Разумеется, считать стоимость закона таким способом некорректно: Дума занимается не только голосованием, а её расходы не привязаны к числу принятых актов. Но оценить масштаб затрат этот пример вполне позволяет.

Кто заказывает музыку?
Когда первую Государственную думу Российской Империи только создавали, о полноценном парламенте речи не шло. Закон от 6 августа 1905 года создавал "Булыгинскую думу" как законосовещательный орган. Она могла предварительно обсуждать законопроекты, но самостоятельного права принимать законы не имела: последнее слово оставалось за государем.

Аналогия с той самой Думой напрашивается и сегодня. Не по форме, но по факту. Статистика VIII созыва фиксирует: за пять лет Дума приняла 2980 федеральных законов, но на депутатские инициативы, включая совместные с сенаторами, пришлось только 35,8% этих актов. А если обратить внимание на все внесённые законопроекты, которых насчитывается более 5800, то до принятия дошли 25,7% депутатских инициатив и 84% правительственных. Из 104 президентских законопроектов Дума приняла 103.

Разрыв особенно заметен в бюджетно-финансовой и экономической сфере, где правительство традиционно формирует значительную часть законодательной повестки. Здесь депутаты традиционно "берут под козырёк" и инициативы исполнительной власти поддерживают безоговорочно. В итоге мы видим, что дирижирует думским оркестром партия власти, ноты написаны в другом месте, а доля импровизации лишь немногим превышает четверть от всего произведения. Да и та звучит вполне в духе основной темы.

Клуб по интересам и депутаты-прогульщики
У VIII созыва есть и другой рекорд – по масштабу принятых решений. Но количество законов само по себе ничего не говорит о качестве работы парламента. Гораздо интереснее посмотреть, насколько депутаты вообще участвуют в процессе принятия этих решений. С посещаемостью у Госдумы проблемы не первый созыв. Формально за прогулы предусмотрены санкции, однако практика голосования за отсутствующих коллег периодически становится предметом публичных скандалов. В результате возникает простой вопрос: насколько полноценным может быть парламентское решение, если часть депутатов в момент его принятия в зале вообще не находятся?

19 сентября 2026 года президент Владимир Путин подписал закон, согласно которому полномочия депутата могут быть досрочно прекращены в случае неисполнения обязанностей в течение 30 и более дней. Это решение принимается по инициативе фракции и подтверждается постановлением нижней палаты. И несмотря на то, что срок действия полномочий VIII созыва измерялся буквально днями, своих мандатов лишились депутаты Василий Власов и Вадим Белоусов за пропуск заседаний более месяца без уважительной причины. Юрий Напсо был лишён мандата ещё в апреле 2025 года за отсутствие на рабочем месте более 200 дней.

Но если с посещаемостью пленарных заседаний станет несколько лучше, то никуда не девается другая проблема – связь депутата с его округом. Избиратель видит федерального парламентария прежде всего во время избирательной кампании, а в остальное время далеко не всегда понимает, чем именно тот занимается и вообще в курсе ли он проблем региона, от которого избрался, и намерен ли как-то их решать? Потому что ответ за подписью депутата на обращение жителей в стиле "вопрос с дорогой решён, дороги не будет" отнюдь их не радует.

Какова альтернатива?
На фоне этих расходов и зависимости значительной части законодательной повестки от исполнительной власти возникает закономерный вопрос: нужен ли нам именно такой институт профессионального депутатства? Если Дума в значительной степени оформляет решения, подготовленные другими центрами власти, то не является ли она пресловутым пятым колесом государственной машины?

Основатель телеканала Царьград Константин Малофеев убеждён, что подлинное народное представительство должно строиться не через максимально централизованный и дорогой парламент, а через сочетание сильной верховной власти и представительства снизу:

Малые политические пространства могли бы стать основой для большего, земского пространства и далее – для Всероссийского земского собора.
В такой модели депутатство перестаёт быть федеральной карьерой само по себе. Представитель проходит несколько уровней снизу вверх: от местного сообщества – к региональному, а затем и к общенациональному представительству. При этом федеральный мандат не превращается в отдельную профессию с собственным сословием и аппаратной средой.

Фактически "голос земли" в этой системе – это около 700 тысяч депутатов местных советов. Из их числа могли бы избираться представители регионального уровня, а затем делегироваться в высший законодательный орган страны. Такая работа предполагается на безвозмездной основе.

У этой идеи есть очевидная проблема: чем больше уровней делегирования, тем выше риск закрытой корпоративности и договорённостей "для своих". Значит, без прозрачных процедур и контроля такая система сама может породить то, с чем призвана бороться. Но как минимум она заставляет задать неудобный вопрос: действительно ли для представительства граждан необходим именно нынешний формат профессионального парламента?

Что с того?
По данным ВЦИОМ на 30 августа 2026 года, деятельность Госдумы одобряли 39,1% опрошенных, не одобряли – 41,9%. Баланс оценок составил минус 3 пункта, что удивления вовсе не вызывает. В принципе, сама по себе стоимость парламента не является проблемой: если за бюджетными расходами стоит самостоятельная работа – представительство граждан, публичная дискуссия с правительством, корректировка законопроектов и собственные разумные инициативы, – у общества есть понятный ответ на вопрос, за что оно платит.

Проблема начинается там, где миллиарды расходуются на институт, чья самостоятельность, мягко говоря, находится под вопросом. 450 депутатских кресел, аппарат и региональная инфраструктура сами по себе не делают парламент народным. Представительство начинается там, где народный избранник способен не только поддержать уже подготовленное решение, но и изменить его, поспорить с исполнительной властью, которая потому и называется таковой, поскольку именно его решения обязана исполнять.

В конце концов, вопрос даже не в том, дорого ли обходится Государственная дума. Вопрос в другом: что именно покупает общество за эти деньги – самостоятельный парламент или дорогое оформление решений, принятых где-то ещё? Если второе, то говорить приходится уже не о цене депутатского мандата. Возникает гораздо более неприятный вопрос: зачем вообще платить за парламент, который не хочет или не умеет быть таковым?

https://tsargrad.tv/articles/450-kresel-za-17-milliardov-vo-skolko-nam-obhoditsja-gosduma-za-chto-platim_1889974