Мониторинг российских социальных сетей зафиксировал тревожную ситуацию: нехватка денег стала абсолютным лидером среди народных жалоб. Более полумиллиона человек пишут о жизни "от зарплаты до зарплаты", 45,7% всех обращений касаются низких доходов. Картина проста и беспощадна: "работать за копейки", "цены – космос". На фоне этого странно звучит заявление экономиста Алексея Зубца: по данным Росстата, в России никогда не жили так хорошо, как сейчас. Кто-то из нас живёт не в той стране. И это точно не народ.
Крик, который нельзя заглушить
Полмиллиона человек пишут одно и то же. Матери, которые считают, хватит ли на еду до зарплаты. Отцы, которые лезут в долги, чтобы заплатить коммуналку. Пенсионеры, для которых 300 рублей в день на еду – не метафора, а та самая реальность, данная в ощущениях.

Они не требуют роскоши, а говорят о невозможности свести концы с концами. ЖКХ – кабала. Кредит – кабала. Поход в аптеку – кабала. Базовые потребности превратились в долговую петлю. По данным ЦБ, совокупная задолженность населения по кредитам превысила 36 триллионов рублей. Каждый четвёртый заёмщик тратит на обслуживание долга более 50% месячного дохода.

И когда в ответ на это звучит "вы никогда так хорошо не жили" – это не просто цинизм, а демонстрация чудовищной пропасти между теми, кто управляет, и теми, кем управляют. Народ не просит невозможного. Он просит, чтобы его услышали.

Что говорят сверху
Заявление Зубца показывает три фактора. Первый: институциональная позиция. Зубец руководит центром при Финансовом университете при Правительстве России. Он озвучивает консенсусный взгляд официальной экономической науки. Его задача – легитимизировать курс.

Второй фактор – методологическая слепота. Зубец работает с агрегированными показателями, которые по своей природе не способны уловить микрокризис. Средняя зарплата, безработица, рост ВВП – это "температура по больнице". Она не отличает горячечного от покойника.

Третий фактор – политический. В условиях санкционного давления любой публичный экономист, близкий к власти, обязан убеждать всех в устойчивости общества. Критика означает "помощь врагам".

При этом Зубец не лжёт. Номинальные зарплаты действительно выросли. Но он умалчивает о том, что реальные доходы не поспевают за реальной инфляцией. Это не ложь, а как бы "стратегическое умолчание" – главный приём официальной риторики.

Лукавая арифметика
Почему статистика не отражает реальность? Средняя зарплата по стране – около 85 тысяч рублей. Звучит солидно. Но в Москве – 150 тысяч, в Курганской области – 35. Сложите, разделите – и получите цифру, которая не описывает ничего. Медианная зарплата – та, выше и ниже которой получает ровно половина населения, – составляет 55-60 тысяч рублей. Разрыв со средней – почти 30%. Это и есть неравенство в чистом виде.

Инфляция по Росстату – 9%. Но официальная корзина потребления не соответствует реальному расходованию бедных семей. Если хлеб подорожал на 40%, яйца – на 50%, а коммуналка – на 25%, то семья, тратящая половину бюджета на еду и жильё, ощущает инфляцию в 25-30%. Официальная цифра – это средний показатель по всем товарам, включая люксовые бренды, которые бедные просто не покупают.

Ещё один приём – исключение из выборки. Росстат не учитывает миллионы неформально занятых, мигрантов, жителей отдалённых территорий. Безработица 2,3% – это те, кто зарегистрирован и ищет работу. Те, кто махнул рукой и выживает натуральным хозяйством, в статистику не попадают. Они не безработные. Их просто нет.

Рост без благосостояния
ВВП растёт на 3-4% в год. Это факт. Но за счёт чего? Оборонно-промышленный комплекс. Госкорпорации. Бюджетные вливания. А гражданский сектор – торговля, услуги, малый бизнес, лёгкая промышленность – стагнирует или сжимается.

Это называется "рост без развития". Термин не новый – так экономисты описывали ситуацию в ряде стран Латинской Америки в 1970-х, когда ВВП рос, а благосостояние большинства падало. В России сегодня повторяется та же модель: макропоказатели улучшаются, микроэкономика домохозяйства ухудшается.

Обычный человек, глядя на происходящее, делает вывод: нас обманывают. Когда отчёт полон позитивных цифр, а холодильник пуст – это не подъём экономики, а его имитация.

Выживание или деградация?
Будем честны: не всё так плохо, как могло бы быть и как планировали враги, накидывая на Россию удавку в виде санкций. После 2022 года экономика не рухнула. Санкционный удар выдержали. Финансовая система устояла. Это факт, и это заслуга тех, кто держал удар. Но выжить не значит развиваться. И здесь начинается самое тревожное.

Да, импортозамещение работает в оборонке и ряде критических отраслей. Но во многих сферах это замена качественного на доступное. Китайский товар вместо условного немецкого – это выход из ситуации в моменте, но деградация компетенций сегодня и провал задачи достижения технологического суверенитета завтра.

По статистике всё ровно, а в кармане – вошь на аркане. Фото: скрин официального сайта Росстата

Пенсионеры, бюджетники, жители регионов за пределами Москвы и нефтегазового пояса – вот кто платит реальную цену за "макроэкономическую устойчивость". Средняя пенсия – 23 тысячи. Прожиточный минимум пенсионера – 14 тысяч. Остаётся 9 тысяч на всё. На месяц. Такова экономика конкретного человека, которому экономисты от власти говорят: Вы никогда так хорошо не жили, как сегодня.
Что с того?
Проблема не в том, что Зубец сказал то, что для большинства населения России звучит как издёвка. Проблема в том, что система управления потеряла обратную связь – она смотрит на графики и не видит за ними людей. История знает, чем это заканчивается. В позднем СССР люди стояли в очередях за товарами первой необходимости, а пропаганда вещала о "временных трудностях" и "преимуществах социализма". Этот разрыв между лозунгами и реальностью стал одной из причин краха. Не единственной, но достаточной, чтобы перестать доверять.

Нужно не "подкрутить" статистику, а сменить оптику – для начала перестать мерить благосостояние средней зарплатой и начать мерить медианной. Перестать считать инфляцию по абстрактной корзине и начать считать по реальной корзине простой семьи. Перестать радоваться низкой безработице и начать спрашивать: а что у нас с феноменом "работающих бедных?" Пока ответы на эти вопросы не станут основой экономической политики, пропасть между властью и народом будет только расти.