По распространенной версии, советский ядерный проект получил мощный импульс в 1942 году, когда физик Георгий Николаевич Флеров внимательно полистал западные журналы и обратил внимание на полное отсутствие публикаций по атомной проблематике. Он сообразил, что таинственное молчание на крайне животрепещущую тему – признак того, что исследования ведутся, и очень активно, просто о них не говорят. Флеров написал об этом в Кремль и убедил советское руководство форсировать разработку собственной бомбы. Современные историки, не обесценивая общий вклад Флерова, считают, что наверху и без того прекрасно осознавали важность нового оружия, и не думают, что его письмо сыграло решающую роль. Однако сам политологический принцип сомнению не подлежит – внезапная тишина по какой-то крайне важной теме может означать вовсе не утрату интереса, а активную работу, которую решено вести в обстановке полной секретности.

В январе 2026 года США опубликовали новую Стратегию национальной обороны, и СМИ первым делом обратили внимание, что в разделе про Азиатско-Тихоокеанский регион вообще отсутствует упоминание Тайваня как одной из ключевых болевых точек для американо-китайских отношений. При этом в опубликованной всего месяцем ранее Стратегии национальной безопасности Тайвань открыто упоминался несколько раз и отдельно отмечалось, что лучший способ предотвратить конфликт вокруг острова – поддержание «военного превосходства».

Со стороны это может показаться эталоном межведомственной раскоординации и прекрасной иллюстрацией бюрократической поговорки про правую руку, не знающую, что делает левая. Но объяснение несколько проще: Стратегия национальной безопасности – это документ сугубо политический, который готовится в недрах Белого дома, в то время как Стратегия национальной обороны – продукт творчества Пентагона. Иными словами, второй документ уточняет и конкретизирует декларации из первого.

И получается, что на уровне политической риторики США подчеркивают важность обороны Тайваня, но на уровне военных планов не собираются делать ровным счетом ничего, как и решили забившие тревогу демократические СМИ?

Представляется, что подобная интерпретация крайне далека от реальности. Стратегия национальной обороны прямым текстом говорит об активной защите первой островной цепи и все, кто минимально знаком с политической географией, знают, что Тайвань является связующим звеном этой цепи. Иными словами, при базовом навыке чтения между строк становится понятно, что документ говорит о Тайване, просто не упоминая сам остров.

И здесь необходимо задаться вопросом: а к чему, собственно, подобные лингвистические манипуляции? И в качестве рабочей теории напрашивается идея, что на деле США готовятся к активной войне за остров, но хотят, чтобы никто не догадался.

В пользу этой теории говорит тот факт, что за неделю до публикации Стратегии национальной обороны уважаемый в американских консервативных кругах фонд Heritage предоставил отчет по Tidalwave – максимально подробной компьютерной симуляции гипотетического конфликта между США и КНР за Тайвань. И данные доклада были неутешительны для Вашингтона – у США есть все шансы проиграть из-за логистических проблем. Проще говоря, они не будут успевать подвозить топливо и снаряды. Сейчас, насколько можно судить по доступным данным, США пытаются закрыть выявленные уязвимости, в том числе развивая разработку и выпуск дешевых морских дронов.

Вероятно, именно поэтому Тайвань напрямую не упоминается в Стратегии национальной обороны. США не отказались от планов на остров, однако прекрасно понимают, что сейчас они находятся в окне уязвимости и опасаются спровоцировать конфликт раньше времени. Молчание на тему острова – политический камуфляж, направленный на временную деэскалацию. При этом есть обоснованные сомнения, что Пекин так легко позволит ввести себя в заблуждение.

Именно поэтому в долгосрочной перспективе ситуация вокруг Тайваня рискует развиться по известному сценарию, когда у великой державы заканчивается терпение и она принимает решение выжечь каленым железом проамериканский анклав в зоне своих жизненных интересов. В случае с КНР необходимо понимать, что Пекин считает остров своей суверенной территорией (и по факту с Тайванем почти никто не поддерживает дипотношений).

В этой ситуации у США не получится просто вести войну «по доверенности». Речь идет про остров, и поставки оружия возможны только на кораблях, которые будут достаточно легко вычисляться и уничтожаться китайской армией, специально и давно готовившейся к этому сценарию. Именно поэтому конфликт гарантированно станет прямым военным столкновением двух ядерных держав.

Этот факт парадоксальным образом является поводом для оптимизма: явных самоубийц ни в Вашингтоне, ни тем более в Пекине – нет, хотя для КНР вопрос Тайваня справедливо является максимально чувствительным и болезненным.

Также источником осторожного оптимизма может стать позиция самого Тайваня. На острове не пытаются отрицать историческое и культурное единство с Китаем, хотя также и не приветствуют идею политической реинтеграции. Опыт Украины продемонстрировал тайваньцам, что бесконечно злить великие державы – смертельно опасно, и перспектива строить демократию и свободный рынок на коллективном кладбище, которым однозначно станет остров в случае конфликта, не кажется им привлекательной.

Именно поэтому представители партии Гоминьдан, сейчас находящейся в оппозиции официальному Тайбэю, предпринимают усилия по разрядке ситуации по обе стороны пролива. Позиция правящей Демократической прогрессивной партии более радикальна, однако прямого столкновения ей тоже не хотелось бы. И здесь возникает вопрос: сумеет ли Тайвань, претендующий на политическую субъектность, повести себя как условно-самостоятельная сила, уклонившись от конфликта с материковым Китаем, или ему просто не позволят это сделать.

https://vz.ru/opinions/2026/6/19/1427898.html