В настоящее время существует особенно много самых разных представлений о возможной политике и стратегии США в мире, на Ближнем Востоке, на Украине и в отношении РФ и КНР. Все эти направления, как ощущается, тесно связаны, однако их трактовки в СМИ и экспертном сообществе радикально отличаются. Ситуация усугубляется взаимоисключающими заявлениями западных лидеров. И речь не только про самого американского президента Дональда Трампа (чьи противоречивые заявления стали нормой), но и о других - премьер-министре Израиля Биньямине Нетаньяху или президенте Франции Эмманюэле Макроне. Их позиции и стратегии по развитию внешнеполитических отношений (ВПО) настолько непоследовательны, что превращают текущий анализ в набор алогичных конструкций, тиражируемых прессой. Разве что по линии оголтелой русофобии многие представители, в частности, европейской элиты сходятся в своих высказываниях.

Во многом такой диссонанс - это результат доминирования личных симпатий и антипатий, которые, накладываясь на сознательную дезинформацию со стороны политиков и экспертов, полностью искажают реальную военную и политическую картину мира. Это показали и операция США и Израиля против Ирана, и украинский кризис.

Три условия

Разберу предметно на примере ближневосточного конфликта - горячая стадия войны с Ираном хоть и ставится на паузу, но она продолжает наносить наибольший (политический и финансовый) ущерб миру. В этой связи важно попытаться вычленить наиболее вероятные сценарии стратегии США (имеющие практическое значение и для России).

Такая попытка даст результат при соблюдении трех условий, которые все чаще игнорируются:

1. Опора на анализ реальных интересов государств, а не на декларации и публичные заявления политиков и экспертов. Именно стратегические императивы доминируют в формировании ВПО, хоть зачастую и определяются руководством страны.

2. Понимание того, что именно США являются главным инициатором войны как инструмента реализации своей глобальной национальной стратегии. Тем временем роль Израиля, влияние которого на международные отношения Штатов часто преувеличивается, не более чем вторична.

3. Осознание, что подготовка Минобороны и Объединенного комитета начальников штабов США военных действий велась планомерно и масштабно, а не стала "экспромтом Трампа". Это закреплено в том числе нормативно - в ноябре 2025 года в Стратегии национальной безопасности (СНБ) страны и в январе 2026 года в Стратегии национальной обороны (СНО).

Четыре стратегии сливаются в одну

С учетом этих условий просматриваются следующие возможные стратегии США (т.е. причины, по которым нынешняя фаза конфликта вообще состоялась и в столь бурном проявлении):

1. Локальная - направлена на реализацию трех поставленных президентом США (и Израилем) целей:
- ликвидация возможностей Ирана по производству ядерного оружия (ЯО);
- ликвидация возможностей Ирана по массовому производству ВТО большой дальности;
- смена политического режима Ирана.

Эти цели, в принципе, объявляются открыто. Но как стратегия - она очень ограничена и могла быть достигнута другими средствами, в том числе без "большой войны". Все это является только частью более общей задумки США.

2. Региональная - усиление влияния США в регионе Персидского залива, которое стало слабеть в связи с "набором веса" других стран (прежде всего Китая, Ирана и России). Такое положение вещей, конечно, угрожает доминированию Вашингтона в Заливе - и стимулировало вмешательство.

Однако, на мой взгляд, это тоже лишь часть более общей стратегии США, предполагающая создать наиболее предпочтительные условия для внешней политики Вашингтона на Ближнем и Среднем Востоке.

3. Контролирующая стратегия - несколько схожа с "региональной", но вновь шире. Она нацелена на трансформацию доминирования США в тотальный военно-политический, логистический и финансовый надзор. Речь идет о захвате рычагов управления транспортными коридорами и углеводородами.

4. Тотальная - превращение контроля США на Ближнем Востоке в инструмент эффективного противоборства с Китаем, Россией, Индией, Бразилией и другими странами, которые, как считается в Вашингтоне, формируют (особенно активно в последние годы) глобальную антиамериканскую коалицию (ОДКБ, БРИКС, ШОС).

Все четыре варианта вместе напоминают пирамиду. В целом она предполагает, что Иран и Ближний Восток - ровно как и Украина, и Юго-Восточная Азия с Корейским полуостровом и Тайванем - только один из театров военных действий (ТВД), которые создали США для развития системы наиболее эффективного контроля. Это главное условие и норма их мирового порядка. Такое понимание дает более расширенное представление о войне на Ближнем Востоке и, главное, о реальной роли России, КНР и Индии в стратегии США. Их системное ослабление из-за потери важного союзника, партнера, пути поставок энергоресурсов - часть общей стратегии США в мире.

Угроза прежнему

В целом алгоритм формирования национальной стратегии Соединенных Штатов остается традиционным. А именно - главной политической целью Вашингтона по-прежнему является (и будет являться) нанесение "стратегического поражения" державам. Это в свою очередь означает попытки принудить ту же Россию принять нужную США систему норм и правил, в том числе и в отношении системы управления и распределения национальных ресурсов. Этой системе (сложенной и укрепляющейся исключительно в интересах США) угрожает объективное развитие процессов многополярности, включая быстрое развитие не только самых крупных центров силы - Китая, Индии и России, но и других стран.

Эту угрозу в Вашингтоне видят прежде всего в опережающем технологическом, военно-политическом и экономическом развитии отдельных стран и коалиции из ранга "не-Запада". Но все же точнее будет сказать - "не-США". До европейцев американцам нет никакого дела, что становится все очевиднее и им самим.

Идея президента США Дональда Трампа "Америка - №1" вполне точно отражает этот подход. Целеполагание здесь ориентированно на опережающее развитие США относительно всех остальных центров силы. Да и America First - прежде всего - это не просто инициатива, а полноценная внешнеполитическая доктрина и стратегия национальной безопасности. При этом создание системы военно-политического контроля в отдельных регионах (Западном полушарии, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии) - обязательное условие, компенсирующее отчасти слабеющие экономические позиции США в мире.

А современная политика России, как и Китая, фактически посягает на такую возможность - особенно если смотреть на ситуацию с позиции сохранения государствами своего суверенитета. Поэтому и военное поражение Украины рассматривается во многом как прямое (даже демонстративное) политическое и глобальное поражение Вашингтона, а поэтому в принципе не может допускаться. Вариант "перемирия" в этом контексте все же тоже скорее рассматривается как существенный удар по амбициям США. И наоборот, система, при которой против России ведется война на Украине за счет преимущественно ресурсов стран Евросоюза и Киева, выглядит идеальным изобретением. Штаты после возвращения в Белый дом Трампа заняли позицию переговорщика, но могут и отказаться от нее. Это даже может стать неким условием в вопросе окончания конфликта. Так что с точки зрения стратегии США украинский вопрос - тоже только один из театров военно-силового противоборства с Россией. И куда шире - за позицию №1 для самих Соединенных Штатов в мире. Здесь можно и миротворцем побыть, ведь украинский кризис не останется без средств поддержки со стороны Запада - просто эти средства будут производиться и покупаться за счет стран ЕС.

Стратегия "Мир через силу" остается традиционным стержнем американской политики. Однако в условиях возросшего веса России, Китая и Индии США уже не могут диктовать свои условия в одностороннем порядке, вынужденно трансформируя прямую экспансию в сложную систему военно-политического и логистического контроля, завуалированных ходов. А война в Иране - это один из наиболее ярких и показательных примеров этих перемен.

Источник - ТАСС