В прошедшие четверг-пятницу на Кипре в условиях беспрецедентных мер безопасности прошел неформальный саммит ЕС.

Его главные итоги: согласован кредит Украине на 90 млрд евро, одобрен 20‑й пакет санкций против России и сделан шаг к практической реализации статьи 42 (7) Договора о ЕС – о взаимной обороне, намечены «переговорные кластеры» о вступлении Украины в ЕС. «Санкционно-украинские» решения не несут в себе новизны, потому не заслуживают особого внимания.

А вот о статье 42 (7) поговорить стоит. Она предусматривает взаимную помощь в случае вооруженного нападения на одну из стран‑членов. Разработка практических руководств по ее применению стала одной из центральных тем саммита.

В контексте угроз возможного выхода США из НАТО лидеры ЕС фактически обсуждали усиление собственного оборонного фундамента, вплоть до сценария, при котором статья 42 (7) частично заменит роль статьи 5 Устава НАТО.

Больше всего испугались охлаждения Дональда Трампа к НАТО самые шумные в антироссийской риторике соседи РФ – балтийские страны, Финляндия и Польша. Они стремительно прозрели в понимании своей оборонной уязвимости на случай, если нарвутся на непривычно жесткую реакцию Москвы в ответ на их неразумность.

Последнее десятилетие именно США были гарантией безнаказанности для группы шумных правительств с антироссийской заточенностью. Парадоксально, но, бустируя реанимацию статьи 42 (7) для формирования актуального оборонного альянса, небольшие, но шумные страны совершенно очевидно окажутся на периферии европейского механизма принятия военных решений. «Старые европейцы» давно раздражены активностью «новых европейцев», абсолютно непропорциональной их фактической мощи и потенциалу. И теперь расклад сил в военном руководстве будет соответствовать реальной военной и экономической мощи страны-участницы.

Апофеозом провала амбициозности на фоне некомпетентности стала работа эстонки Каи Каллас на посту главы внешней политики ЕС. Должность явно оказалась ей не по плечу. Дошло до того, что дипломаты из ведущих стран Европы в Москве неофициально советуют представителям России обращаться напрямую в европейские столицы, минуя Брюссель. Вопиющая недипломатичность. Американцы, кстати, также демонстративно равнодушны к шишкам в Брюсселе.

Покровителем такой кадровой диффузии представителей маломощных государств в руководство ЕС в течение последних лет были США. Тем самым они институционально и репутационно ослабляли Европу, что традиционно являлось одной из целей американской внешней политики. Через протеже в Брюсселе американцы гнули свою политическую линию, в том числе антироссийскую.

Сегодня подход Трампа к Европе радикально изменился. Не дорожит он ни историческим, ни стратегическим партнерством. Отсюда и тарифные наказания европейских производителей, и персональные нападки на лидеров отдельных стран (Макрона, Стармера, Мелони), и обзывание Европы «бумажным тигром».

Это задело европейцев, и они на Кипре решили заложить основу «стратегической автономии».

Главные направления автономного курса – укрепление собственного военно-промышленного комплекса и обеспечение энергетической безопасности. С производством вооружения все более или менее понятно: производить будут то, что могут, не обязательно – самое лучшее. А вот с диверсификацией поставок энергоносителей – полный туман. Газ из Катара, на который закладывались европейцы в последние пять лет, сейчас на паузе, нефть из Персидского залива пока недоступна, ветряные станции в Британии закрывают из-за отсутствия сетей по доставке электричества в районы потребления.

Активизация статьи 42 (7) в режиме «рабочего механизма» фиксирует линию на формирование в ЕС собственной системы коллективной обороны. Так начинает оформляться контур европейского НАТО без США.

В правовом плане статья 42 (7) обязывает страны ЕС в случае вооруженной агрессии против одного члена оказать ему помощь «всеми доступными средствами», а не просто теми, которые они «сочтут необходимыми», как оговаривается в статье 5 Устава НАТО.

Иными словами, страны ЕС должны фактически задействовать все имеющиеся средства, но форму помощи – военную, финансовую, разведывательную – выбирают сами, без старта (по умолчанию) единой военной операции. Началась разработка детализации руководства по применению и дорожной карты воплощения статьи 42 (7) в жизнь. Пока без создания единого военного штаба. Но в вопросах обороны – это всегда дело времени. Военные без штаба – не военные.

Процесс милитаризации экономики ЕС, безусловно, приведет к нарастанию инвестиций в военную инфраструктуру у границ РФ. Страны восточного фланга уже несколько лет добиваются ускоренного строительства ударной и логистической инфраструктуры на своих приграничных территориях.

Россия на доктринальном уровне рассматривает это как угрозу своей нацбезопасности. Повышение плотности военной инфраструктуры НАТО, а теперь и ЕС (сеть аэродромов, складов, систем ПРО/ПВО, средств быстрого реагирования) повлечет ответ Москвы, включая, вероятно, и размещение ракет средней и меньшей дальности, и развитие гиперзвуковых систем перехвата и опережающего удара.

В любом случае ближайшие годы будут периодом высоких бюджетных расходов на оборону. Как в ЕС, так и в России. Традиционно это фактор инфляционного давления на потребителя и сокращения возможностей финансирования гражданских сфер жизни. Нежелательный эффект. Но избежать его не удастся никому.

Цену за глобальную разбалансировку систем безопасности и последующую пусконаладку новых гарантий придется заплатить всем.