Все время своего президентства Дональд Трамп хотел сделать нечто радикальное, то, чего ни Конгресс, ни новый глава государства не мог бы изменить одним решением, одним росчерком пера. И вот ему это наконец удалось, хотя вряд ли он мечтал именно о такой перемене. Америка влипла в новую ближневосточную войну. Трамп оказался перед нелегким выбором между двумя одинаково рискованными вариантами. Боевые действия надо или быстро заканчивать – тогда иранское руководство воспримет это как свою победу со всеми вытекающими последствиями, или вести долго без малейших гарантий успеха – тогда Иран может стать для США новым Вьетнамом, Афганистаном или Ираком.

Историки еще долго будут спорить о том, как получилось, что Трамп и его команда сделали шаг, об опасности которого они сами же неоднократно предупреждали. Что оказалось решающим? Возможно, американского президента, одержимого желанием войти в историю, просто соблазнила легкость, с которой можно это сделать. Планы уничтожения иранского руководства во главе с аятоллой Али Хаменеи наверняка разрабатывались не один месяц, а то и не один год (по бытующей в США шутке, у военных должен быть любой план на все случаи жизни, даже на случай войны Швейцарии с Австралией) и показались Трампу настолько продуманными, что он решил действовать. Может быть, он совсем потерял голову от страха лишиться власти, глядя, как рушатся его рейтинги, а скандал в связи с публикацией по делу миллиардера-педофила Джеффри Эпштейна набирает обороты, и хотел срочно поправить свои дела маленькой победоносной войной. Возможно, сказалась совокупность этих факторов или что-то еще. Правильный ответ если и будет когда-нибудь известен, то нескоро и, вероятнее всего, не по уголовным делам, а по документам и мемуарам участников нынешних событий. Что совсем не по-американски.

Иранская война началась так, как в США, да и в других демократических странах, войны не начинаются: без решения законодателей (Трамп, по-видимому, даже не счел нужным их уведомить, даром что накануне боевых действий выступил перед Конгрессом), без подготовки общественного мнения, без договоренности с союзниками (за исключением Израиля, который к сведению счетов со своим заклятым противником всегда готов) и, видимо, без серьезных экспертных расчетов возможных последствий. Пока все указывает на то, что Трамп допустил старую как мир ошибку, повторявшуюся в истории много раз в разных странах и в разных «декорациях». Она характерна для персоналистских режимов. Там у власти один человек, он – в плотном информационном коконе, с годами уверовал в собственную гениальность (а в случае с Трампом еще и в избранность: в своей инаугурационой речи в январе 2025 года он так и сказал, что спасен Богом, дабы сделать Америку снова великой), а окружение усвоило, что ему надо говорить только то, что он хочет слышать. Вот и принял решение в узком кругу одного-двух доверенных лиц, без экспертов. Что они ему, эксперты эти? Мудрят чего-то, усложняют. Не знают жизни. Лучше как-нибудь без них.

В результате все пошло не по сценарию блицкрига. Иранский режим не рухнул после первых мощных ударов. Али Хаменеи убит, но его место занял более радикально настроенный Моджтаба Хаменеи, который (или стоящий за ним Корпус стражей исламской революции) намерен воевать, а не договариваться с американцами. Хуже для США то, что Иран не стал, как во время прошлогодних американо-израильских атак, «мальчиком для битья» и нашел способ, как нанести противнику чувствительный урон. Решив, что, видно, уже нечего терять, иранские власти приняли меры по обрушению нефтяного экспорта из стран Персидского залива. Вместо концентрации, как в прошлом году, на ударах по Израилю они сосредоточились на обстрелах соседей – добытчиков энергоносителей. Более того, впервые со времен ирано-иракской войны иранцы пробуют перекрыть узкое место Персидского залива – Ормузский пролив. В случае даже частичного успеха это грозит серьезным сокращением поставок нефти и газа из Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ, Катара и Бахрейна. Если проблемы с проходом танкеров через Ормузский пролив продлятся недолго, для мирового рынка энергоносителей все ограничится кратковременным колебанием цен. А если долго?

Нынешний конфликт еще раз подтвердил, что в военном деле происходит технологическая революция. Идет война дронов. А беспилотник – оружие дешевое, но не имеющее пока таких же дешевых средств эффективного противодействия. Поэтому шансы протянуть войну долго, вынуждая Трампа идти на неприемлемые финансовые и политические издержки, у иранцев есть. Если они ими воспользуются, для Запада неизбежно станет вопрос о смягчении антироссийских санкций. Вовсе не значит, что на него обязательно пойдут. Трамп смягчить нефтяное эмбарго против РФ согласился – но скорее в силу своих собственных представлений о том, как надо делать дела с Россией, чем следуя рекомендациям американских специалистов. В Европе же сделана ставка на использование своих стратегических запасов энергоносителей. Такие запасы есть и у США.

Следствием войны с Ираном, по крайней мере на ближайшее время, видимо, не станет существенное ослабление западной помощи Украине. Основным донором Киева теперь является Европа. Американские поставки вооружений она полностью заменить не может, но справится, если Трамп, конечно, не решит, что Украина американцам не интересна совсем, и не попытается перекрыть поставки вооружений этой стране полностью. Последнее маловероятно, потому что тогда потребуется не росчерк пера президента, а согласие Конгресса. Этого согласия противники Трампа, причем из числа не только демократов, но и республиканцев, постараются не допустить.

На что война с Ираном в контексте российско-украинского противоборства всерьез повлияет – так это на смещение фокуса внимания западного общественного мнения с Украины. Сколько не тверди Владимир Зеленский, что украинцы защищают и Европу тоже, Евросоюз (Кипр и британские и французские военные базы) бомбит отнюдь не Россия, а Иран. Если же дело дойдет до американской наземной военной операции, появится проблема иранских беженцев. Нельзя сказать, что тут уж Европе будет не до Украины, но так или иначе украино-российская тематика станет занимать тамошних политиков меньше. Боязнь повторения миграционного кризиса 2015 года, вызванного войной в Сирии, очень сильно действует на руководство стран Евросоюза. Недаром первыми в ЕС удары по Ирану осудили Испания и Италия, которым в силу их географического положения разбираться с потоком беженцев придется в первую очередь.

И еще один вывод: если война затянется, у Трампа будет меньше интереса к примирению России и Украины. Сейчас этот конфликт не находится на периферии внимания американских избирателей. Большинство из них сочувствуют Украине и хотят, чтоб так или иначе кровопролитие прекратилось. Но когда погибают американские граждане, выбор приоритетов среди конфликтов, которыми надо заниматься и поскорее их завершить, для американского избирателя и президента будет очевиден.

https://www.ng.ru/dipkurer/2026-03-15/9_9453_war.html